Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 86 – Татьяна Карсакова

Машка даёт какие-то упражнения на расслабление. Юлька дышит, и я подхватываю её дыхание. Люблю, когда Маша лечит так бережно.

Глубокий вдох ртом, выдох через нос. Почувствовать напряжение в животе.

Короткие выдохи носом. Глубоко вдохнуть через рот.

— Иди сюда, я тебя пожалею.

Маша обнимает Юлю, гладит по голове. Это телесно-ориентированная практика. Знаем.

— Каждому человеку нужно, чтобы его обняли и пожалели, — рассказывает Маша. — Представь, что ты совсем маленькая девочка. Представь, что мама тебя защищает. Напитайся этим. Молодец. Теперь ищи маму в себе. Обнимай себя, да вот так. Расскажи себе, какая ты прекрасная…

Это Манька учит Юлю самой быть для себя взрослой.

Жалко. Не взрослая. А приходится быть.

— Ну, легче? — спрашивает Маша.

— Легче, — голос Юльки бодрее. — Я поняла. Я не дура и не мягкотелая. Просто люди не умеют ценить, когда с ними общаются по-хорошему. Это не я плохая, а они не понимают и пользуются.

— Молодец, — Маша кивает. — Ты умница. Но пожестче всё-таки надо быть.

— Не хочу быть жёсткой, — возражает Юльчонок. — Я ведь могу просто не общаться с теми, кто ведёт себя грубо.

Стоп! Как это не общаться? А со мной?!

— Юль, ты куда-то не туда зашла, — влезаю. — Если человек ведёт себя плохо, его надо осадить. Побить. Поругать. А не общаться — плохая идея.

— У тебя могут быть грубые преподаватели в институте, могут быть грубые коллеги на работе, — подсказывает Маша. — Тебе придётся учиться отстаивать свои границы.

— Юльчонок, сделай, пожалуйста, чаю, — прошу, чтобы дать пример, когда границы нарушают, и Юлька потренировалась отстаивать их.

— Поставь чайник, сейчас сделаю, — отвечает Юлька.

Да ё-моё. Вот что ты будешь с ней делать?!

— Тапочки тебе не, не принести? — рявкает Маша.

— Точно, — усугубляю. — Юльчонок, за тапочками сгоняй.

Подзатыльник прилетает внезапно и ощутимо.

— Да не руками, блин, — напоминаю. Ушиблась же дуреха.

— Артём! — голос Юли твёрже, чем обычно.

— Ну Артём, — соглашаюсь.

— На меня посмотри, — голос громче и холоднее, чем я привык.

— Ну, — кошусь на неё.

— Нормально посмотри, — голос подрагивает, но поза уверенная.

Допустим, успех.

— Смотрю, — разворачиваюсь к ней.

— Ещё раз ты так скажешь, — руки Юли дрожат, но держится уверенно, — и я больше не буду с тобой разговаривать. И попрошу Машу поставить кого-нибудь другого. Да даже не ставить. Пусть с маньяком, пусть мне будет страшно, но я не буду терпеть такое отношение. Ты делаешь мне больно и неприятно. Ты меня унижаешь. Мне хочется плакать. Мне больно, когда ты издеваешься, понимаешь? Я знаю, когда ты грубишь, потому что не можешь подобрать других слов, а когда издеваешься. Издевательств над собой не потерплю.

Встаёт с дивана и смотрит сверху вниз.

Красивая. Волосы растрёпаны. Дышит часто.

— Молодец, — хвалю. — Это я тебе дал потренироваться.

— Встань! — в приказном тоне.

Ну, допустим, встану.

— Я делала тебе больно? — смотрит уверенно.

— Мне невозможно, — напоминаю.

— Я всегда тебя берегу, — не замечает этого Юлька. — Потому что ты живой человек. И мне важно, чтобы ты чувствовал себя хорошо. Понимаешь?

Очень хочется сказать, что она мягкотелая дуреха, но уже не рискую. Сейчас как погонит меня на полном серьёзе…

— Понимаю, — соглашаюсь.

— Я делаю тебе чай, потому что ты всегда делаешь для меня, — рассказывает Юля. — В какой момент я дала тебе понять этим, что я слабая?