Книга Из ада с любовью, страница 124 – Эрих Келлер

Когда сопровождающий в штатском увидел ветерана, показавшегося из-за забора, он издал нечленораздельный вопль и опрометью кинулся к воротам, оставив сопровождаемую далеко позади. Истошно заорала миссис Литтл, но не за ворота бросилась, а, наоборот, в сторону беременной. Тони оставалось до нее не больше двадцати шагов, ветерану – не более шестидесяти…

Мертвому солдату не надо было дышать. И раскисшая земля ему не мешала – более того, она дрожала под ним, как под тяжелым конем. Машина для убийства. Нечеловеческая сила. Паяльная лампа в рукаве. Впрочем, зачем ему паяльная лампа?

Тони не мог его остановить. Не мог задержать больше чем на секунду – казалось, ветеран на бегу втопчет женщину в грязь, раздавит тяжелыми сапогами, как конь копытами. Хриплые вопли миссис Литтл его не пугали.

И на последних десяти шагах Тони нашел способ его задержать – наверное, единственный возможный, хотя и не такой красиво-героический, как встать у него на пути. Он сгруппировался и кубарем кинулся ветерану под ноги. Как заяц.

Наверное, попасть под моноциклет, идущий на полной скорости, не так страшно. Удар сапогом пришелся в плечо – не самое уязвимое место, – но от сотрясения все равно перехватило дыхание. Второй сапог наступил на ногу ниже колена, и если бы не мягкая земля, переломил бы берцовую кость. Но ветеран на секунду потерял равновесие, пригнулся, замедлил движение, и Тони ухватил его за полу плаща. Как бы силен ни был мертвый солдат, а вес имел человеческий и законам механики подчинялся вполне, потому усилия Тони не оказались напрасными – ветеран задержался, чтобы освободиться, рванул плащ к себе и одновременно ударил Тони сапогом в лицо. Вскользь, без замаха, каблуком – но и этого хватило, чтобы проехать по земле не меньше ярда и увязнуть в ней локтями.

Безнадежный бой занял не больше трех секунд – или не меньше, это с какой стороны посмотреть. Потому что самым умным из всех участников драмы оказался сопровождающий в штатском, распахнувший ворота и выпустивший на пустырь свору доберман-пинчеров. Мертвых и не совсем мертвых – наверняка среди них был Бинго и ему подобные, существа более совершенные, нежели супероружие первого поколения. Пинчеры мгновенно блокировали любые движения ветерана, и сделали это с блестящим профессионализмом и слаженностью. Вслед за пинчерами за ворота выбежали и вооруженные охранники Фермы, и моро, и некро-моро…

Бой ветерана с собаками был страшен. Они рвали на куски его, а он – их. Иногда поднимал над головой вцепившихся в рукава псов и с размаху бил о землю. В полном молчании, под вопли миссис Литтл и рыдания беременной.

Схватка продолжалась, пока в воротах не появился начальник охраны (в звании подполковника) и не отдал пинчерам команду «тубо». Женщины уже скрылись за забором.

Ветеран стоял перед ним как скала, поставив ноги на ширину плеч, – будто памятник самому себе. В изорванном плаще, сквозь дыры в котором проглядывала изорванная плоть. Одна его механистическая рука была погнута, а вторая валялась на земле.

— Я доложу об этом вопиющем нападении в военное министерство, – с тихой угрозой сказал подполковник. – Боюсь, вы представить не можете, сколько стоят эти собаки.

— Это я доложу в военное министерство о том, как на меня натравили собак, – невозмутимо ответил ветеран. – Я, кажется, ни на кого не нападал и никому вреда не причинил.