Книга Из ада с любовью, страница 127 – Эрих Келлер

— Нет. Вот именно этого я и не понимаю, – резко оборвал ее Тони, подавшись вперед.

— Мистер Дэвид был мервяком… Ой, я хотела сказать, некрогражданином… – совершенно буднично сообщила миссис Литтл.

Вот это да! Так вот почему все имущество принадлежало его жене!

— Ну да, конечно, вы не знали… Иначе бы догадались рассказать мне другую историю. Когда представились мне служащим банка. Едва я услышала о деньгах на счету мистера Дэвида, я сразу поняла, что вы лжете.

— Мне и в голову не могло прийти, что он некро. Я не видел его живым, но даггеры…

— Да, мистер Дэвид ничем не отличался от живых людей. Но, например, я с первого взгляда могу отличить мертвяка от живого. И как только я вошла к ним в дом в первый раз, я сразу поняла, кто он такой.

— Скажите, а как вам это удается? Моя подружка тоже сразу узнает мертвяков, но как – объяснить не может.

— Я, наверное, тоже не смогу объяснить. Это видно, – сдержанно улыбнулась миссис Литтл. – Я сразу поняла, что Лейберы стараются скрыть это от посторонних. Знаете, люди относятся к некрогражданам предвзято, а потому ничего удивительного в их желании я не усмотрела. Они очень хотели ребенка, и это тоже понятно – в молодой семье должны быть дети. Понятно, что мистер Дэвид не мог иметь детей, и, разумеется, я не интересовалась, как Алиса зачала ребенка. И вот что странно, Алисе трудно дался этот ребенок, а ведь он был ее родным сыном. Иногда для женщины очень важно, кто отец ребенка. Возможно, то, что мальчик не был сыном любимого мужчины, стало для нее решающим. Я не виню Алису, ей просто не хватило сил быть сдержанней. Я видела многих капризных леди, Алиса капризной не была, у нее было настоящее нервное расстройство, так доктор Джефферс объяснил, и я с ним согласна. Такое тоже частенько случается с молодыми мамами, в этом нет ничего удивительного. Но мистер Дэвид любил мальчика самозабвенно, принимал его как родного и был очень внимателен к Алисе, ничем ее не обидел. Добрейший и чистейший был человек…

Миссис Литтл прервала монолог и смахнула набежавшую слезу. А потом все же подозвала Бена – бывшего тюремного охранника. Тот глянул на вывернутый палец с трех сторон и, ни слова не говоря, поставил его на место одним уверенным движением – во второй раз это было намного легче, чем в первый.

— Завязать надо покрепче. Если второй раз вывернулся, будет теперь все время подворачиваться, – посоветовал Бен, похлопал Тони по плечу и вернулся назад, наблюдать за шахматной партией.

Когда миссис Литтл взялась за сорванные ногти, Тони едва не потерял нить разговора, – сосредоточившись на том, чтобы не отдернуть руку. И поблагодарил судьбу за то, что тут не потребовалась кровоостанавливающая смесь доктора Сальватора.

— Так вот, я с уважением относилась к желанию мистера Дэвида скрыть ото всех его… способ жизнедеятельности… Я вообще никогда не обсуждала своих хозяев с посторонними. Но тот человек… Джон Уотсон… Он еще и мой однофамилец, моя девичья фамилия Уотсон… Разумеется, его с живым не перепутает и младенец, но он обаятельнейший человек… К тому же ветеран, а я всегда с уважением относилась к героям войны… Теперь я понимаю, какая это была с его стороны подлость, какое коварство! Он будто бы и не задавал мне вопросов, я выболтала ему все сама, по собственной воле. – Миссис Литтл зажмурилась, как от сильной боли, и непроизвольно надавила Тони на сорванный ноготь, который перевязывала, но тут же опомнилась: – Извините. Бога ради, извините!