Книга Убийственно розовый сад, страница 14 – Диана Пенроуз

— Этот новый, Корнуэлл… Он стоял в двух шагах, прямо рядом! И пока все хлопали, а бедняга Франклин… он уже падал… – она сделала паузу, чтобы усилить эффект. – У этого типа на лице была не просто улыбка. Это была… насмешка! И это еще не все, – она понизила голос сильнее, а ее глаза сузились. – Я его видела с той бедной девочкой, Самантой. Разговаривали они… Ну, знаете, как разговаривают. Он к ней так и льнул! А она, бедняжка, стояла вся ошарашенная, отстранялась, будто испугалась чего. Как кролик перед удавом! А этот негодяй наверняка только играл с ее чувствами! – Она слегка отодвинулась назад, словно пытаясь оценить масштаб произведенного на Пенелопу впечатления. Однако та сохраняла невозмутимое, вежливое выражение лица, и миссис Джефферсон покинула магазин, наверняка рассчитывая удовлетворить свои потребности в беседах с кем-нибудь другим.

Дверной колокольчик опять звякнул. В магазин вошла женщина, резко выделявшаяся на фоне остальных посетителей. Лет сорока, в очках в стильной оправе и с ярким шелковым платком на шее, она излучала собранную, спокойную энергию. В ее руках была стопка аккуратно перевязанных веревкой старых журналов.

— Добрый день, – ее голос был низким и приятным. – Вы ведь Пенелопа Дэй? Я Агата Уиллер, новый местный библиотекарь.

— Здравствуйте, – ответила Пенелопа, с облегчением переключив внимание. – Чем могу помочь?

— Нашла на антресолях кое-что интересное, – Агата бережно положила на прилавок стопку газет. Пенелопа увидела, что это были подшивки старых садоводческих журналов. – Решила, что они будут куда уместнее здесь, чем в пыльном архиве.

Она аккуратно развязала бечевку и открыла верхний журнал на странице, где под заголовком «Тайны селекции: три года до “Глории Дэй”» стояла подпись:Патрик Дэй.

— Как раз перечитывала эту статью, – продолжила Агата, и ее голос приобрел теплый, почти благоговейный оттенок. – Здесь он так подробно описывает весь процесс… Каждую неудачу, каждый маленький прорыв. Это же настоящая хроника любви к своему делу. Ваш отец был не просто садоводом, он был художником и ученым в одном лице.

Пенелопа невольно провела пальцами по пожелтевшей бумаге. Эти строки были живым голосом Патрика, его терпением и страстью, застывшими в чернилах.

— Спасибо, – тихо сказала она. – Он… да, он действительно вкладывал в них всего себя.

— Это чувствуется в каждой строчке, – Агата улыбнулась, и ее глаза за очками блеснули живым интересом. Она бросила быстрый взгляд на шепчущихся у витрины клиентов и понизила голос. – Знаете, если вам вдруг понадобится перевести дух от всего этого… или найти информацию, которая не у всех на слуху, вы знаете, где меня найти. В наших архивах есть многое, что не попадает в ежедневную газету. Иногда прошлое может пролить неожиданный свет на настоящее.

С этими словами она кивнула и вышла, оставив Пенелопу с легким чувством недоумения и внезапно вспыхнувшего любопытства. Эта женщина говорила не просто о цветах. Она намекала на загадки. И Пенелопа поймала себя на мысли, что ей не терпится закончить этот бесконечный день, чтобы последовать ее невысказанному, но стойкому приглашению.

Как только дверь за Агатой Уиллер закрылась, Сэр Персиваль издал очередной звук из своего репертуара, на этот раз не мелодичный, а громкий и требовательный, похожий на короткий визг тормозов игрушечного автомобиля.