Книга Убийственно розовый сад, страница 19 – Диана Пенроуз

Но навязчивое ощущение неправильности не отпускало. Оно было похоже на едва уловимый запах гари, который чувствуешь первым, еще до того, как увидишь дым. Что-то в этой мозаике не сходилось. Какая-то деталь, незначительная на первый взгляд, упрямо выпадала из общей картины, не желая вставать на свое место.

Что-то внутри упрямо твердило, что ключ ко всему лежит, по всей видимости, во враждебных отношениях двух семей. И ей было жизненно необходимо понять, что именно связывает Франклинов и Корнуэллов.

Пенелопа сама не заметила, как ее ноги, повинуясь неосознанному импульсу, принесли ее на улицу Лорел-Роуд. Она замерла напротив здания старой библиотеки и лишь тогда поняла, что ее магазинчик с уютной квартиркой наверху остался совсем в другой стороне деревушки. Весь этот путь она проделала на автопилоте, уйдя в себя и свои мысли.

Ее взгляд упал на библиотеку. Это было небольшое двухэтажное здание из темно-коричневого кирпича, похожее на аккуратно сложенный пряничный домик. Его фасад украшала искусная деревянная резьба – виноградные лозы и дубовые листья, увивавшие оконные наличники. В свете одинокого уличного фонаря тени от резных узоров ложились на стены причудливым кружевом. Библиотека в этот поздний час, казалось, погрузилась в полную, почти осязаемую дрему. И все же одно крохотное окошко в дальнем углу первого этаже нарушало это безмолвие. За ним теплился мягкий, медовый свет. Он был уютным и чертовски призывным.

Этот свет мгновенно вызвал в памяти Пенни образ нового библиотекаря, Агаты. Ее не было на похоронах. Она не побоялась пойти против негласной традиции Розмари-Хилл, позволив себе не присутствовать на прощании с незнакомым человеком. И теперь этот огонек в окне, этот тихий вызов всеобщему трауру свидетельствовал не о равнодушии, а о чем-то ином. Об интересе, который показался Пенни удивительно похожим на ее собственный. Казалось, что это была не жажда сплетен, а спокойное, аналитическое внимание.

Собравшись с духом, Пенни набрала в грудь побольше изрядно похолодевшего октябрьского воздуха. Она подошла к зданию, поднялась по трем скрипучим деревянным ступеням крыльца и тихонько постучала костяшками пальцев в хлипкую, но украшенную той же изящной резьбой дверь. На секунду ей показалось, что сквозь толщу дерева доносится приглушенная приятная инструментальная музыка – что-то томное, с саксофоном. Она постучала еще раз, на этот раз чуть громче и настойчивее. И тут уже музыка стихла. Последовала пауза, а затем – неторопливые, мягкие шаги. Щелкнул замок, и дверь отворилась, впустив в ночь теплый запах старой бумаги, кожаных переплетов и чего-то неуловимо сладкого, вроде имбирного печенья.

На пороге стояла Агата, и ее образ был столь же эклектичным и притягательным, как и тот свет, что позвал Пенни с улицы. На ней был объемный халат из стеганой ткани, расшитый причудливыми узорами, напоминавшими то ли космические туманности, то ли крылья тропических бабочек. Несмотря на свой домашний вид, он сидел на ней с такой небрежной элегантностью, что казался осознанным стилистическим выбором, а не просто одеждой для уюта. Ее темные волосы были собраны в небрежный пучок, из которого живописно выбивались пряди, обрамлявшие лицо с тонкими, умными чертами. На самом носу, на его переносице, покоились строгие прямоугольные очки в тонкой металлической оправе. А вот на голове, словно забытый, но не потерявший актуальности аксессуар, угнездились вторые очки – круглые, в темной пластмассовой оправе, придававшие ее облику легкое профессорское безумие. Создавалось впечатление, что она постоянно находится в состоянии исследования, и мир для нее делится на зоны, требующие разной оптической коррекции.