Книга Убийственно розовый сад, страница 51 – Диана Пенроуз

Не дожидаясь возражений, Агата развернулась и пошла направо по коридору, прочь от выхода. Пенелопе ничего не оставалось, как последовать за ней. Они шли мимо хлопающих дверей процедурных, мимо проносящихся с подносами санитарок, мимо притихших у окон пациентов в халатах, внимательно рассматривая таблички на дверях. Вскоре им попалась дверь, на бледно-зеленой табличке которой под цифрой «325» были выведены три фамилии: Кроу, Карвер и Томпсон.

— Вот и наш Гарри, – шепнула Агата больше себе, чем Пенелопе, и без лишних церемоний слегка приоткрыла дверь в мужскую палату.

Она ничем существенно не отличалась от женской и тоже была заселена лишь наполовину. Одна из четырех коек была застелена свежим, жестко отглаженным постельным бельем, образующимбезжизненные прямоугольные бугры. На трех других лежали пациенты.

В левом дальнем углу, у окна, громко и свистяще храпел тучный мужчина, полностью укрытый зеленым байковым одеялом и похожий на некий дремлющий оплывший холм. На кровати ближе к двери, отвернувшись к стене, тихонько посапывал худенький старичок. В правом же углу, у противоположной стены, опираясь на гору подушек, сидел, уставясь на тучного соседа, Гарри Томпсон. Он выглядел куда лучше, чем можно было ожидать после вчерашнего: ни особой бледности, ни изможденности, лишь обычная для него ссутуленная поза и привычное настороженное выражение лица.

— Мистер Томпсон, можно к вам на минутку? – произнесла Агата, переступая порог палаты. Мужчина под одеялом громко всхрапнул. Старик не отреагировал.

Гарри резко повернул голову. Его взгляд, блуждавший по осенним кронам за стеклом, стал острым и сосредоточенным.

— Кто вы? – спросил он без тени вежливости. Говорил он довольно громко, вероятно, чтобы перекрыть размеренный храп соседа.

— Меня зовут Агата Уиллер, а это мисс Дэй. Мы приходили на помощь вчера в теплице.

— Здравствуйте, – тихо, почти шепотом добавила Пенелопа. Они с Гарри никогда лично не общались, хоть и жили в одной деревне не один год. Его молчание повисло в воздухе выжидающим комом.

Агата, очевидно, расценила его как приглашение. Не смущаясь, она проследовала вглубь палаты, взяла два стула с плетеными сиденьями, стоявших у пустой койки, и уверенно опустилась на один из них, поставив стул прямо напротив Гарри. Пенелопа последовала ее примеру, примостившись на краешке второго стула, стараясь не скрипеть ножками по полу.

— Прежде всего я хочу извиниться перед вами, – начала Агата, сложив руки на коленях. – Я очень сожалею, что мы не заметили вас в теплице сразу. И я искренне рада, что вы в порядке.

Ее голос звучал мягко и, как показалось Пенелопе, совершенно искренне. Однако выражение на лице Гарри Томпсона не изменилось. Его маленькие, близко посаженные глаза, устремленные на Агату, казались застекленевшими, лишенными всякого отклика на ее слова.

— Ничего, – отрывисто произнес он после короткой паузы. – Я в порядке.

— Мистер Элдридж также выражает свое искреннее раскаяние, – продолжила Агата, но в этот момент Гарри перебил ее. Что-то дрогнуло в его неподвижном лице, и взгляд внезапно ожил, стал острее.

— Элдридж? Владелец чайной? Он был с вами?

— Да, – подтвердила Агата. – Он помогал тушить пожар и вытаскивать мистера Франклина.

Гарри замолчал. Его пальцы левой руки, лежавшей поверх одеяла, слегка постукивали по хлопковой ткани, будто отбивая невидимый нервный ритм. Пенелопа, следуя внутреннему импульсу, перевела взгляд с его лица на угол палаты, где стояла кровать. Так же, как и Агата, как и все временные обитатели больницы, Гарри успел оставить в этом безликом пространстве свой отпечаток, несмотря на краткость пребывания. Но если след Агаты был хаотичным, теплым и интеллектуальным, отмеченным беспорядочными стопками книг, ароматом фруктов, то его говорил о холодной, почти воинственной упорядоченности.