Книга Убийственно розовый сад, страница 52 – Диана Пенроуз

Книг не было. Рядом с кроватью, на прикроватной тумбочке из светлого дерева, стоял только больничный графин с водой и единственный, абсолютно пустой стакан. Ни крошек, ни пятен. Рабочая роба, в которой его, вероятно, доставили, была не брошена на стул, а аккуратно сложена в почти правильный прямоугольник и лежала на сиденье. Рукава были подвернуты внутрь, а сама ткань, даже закопченная и пропахшая дымом, казалась нарочито выровненной по швам. Рядом с ней параллельно краю стула лежал кожаный ремень, свернутый в тугую ровную петлю пряжка к пряжке. Даже шнурки от его ботинок, стоявших под кроватью, были не просто развязаны, а свернуты вместе аккуратным узлом и положены внутрь, будто готовые к мгновенному использованию или инвентаризации. Ничего лишнего, ничего случайного. Каждая вещь занимала строго отведенное ей место, создавая ощущение не комфорта, а временного, но контролируемого лагеря.

— Я должен сказать вам кое-что, дамы, – Гарри внезапно понизил голос до напряженного шепота. Он слегка приподнялся на подушках и наклонился вперед, приближаясь к Агате и Пенелопе. Его взгляд нервно перебегал с одной женщины на другую. – Мне очень стыдно, и это ужасно, но… – Его голос дрогнул, нарочито смягчился, словно пытаясь наладить доверительный, задушевный контакт, что диссонировало со всей его прежней холодной сдержанностью. – Я думаю, это Элвуд подстроил.

Он выпалил это и уставился сначала на Агату, потом на Пенелопу, внимательно следя за их реакцией. Затем, будто спохватившись, замотал головой и начал суетиться, беспокойно теребя край одеяла.

— То есть, нет, ну… что я говорю… – Его глаза забегали. – Это я… Это я во всем виноват! – И с этим восклицанием он закрыл лицо своими большими грубыми рабочими руками.

— Что вы имеете в виду? – спросила Пенелопа, почувствовав, как у нее похолодели кончики пальцев.

— Я покупаю у него удобрения, – сказал Гарри, и на его лице промелькнуло что-то вроде растерянности, смешанной с неловкостью. – Он раньше работал химиком. На большом производстве, у Корнуэллов. Я не очень понимаю, что он там делал, но дело, видимо, важное. – Томпсон пожал плечами, как человек, не привыкший обсуждать чужие профессиональные детали. – А тут он переехал, открыл лавочку. Мы как-то разговорились. У меня с теплицей хлопот полно, а он в этих делах толк знает. Вот я и стал у него удобрения брать. Для мистера Франклина, для его орхидей. – Гарри на минутку замолчал, и его лицо помрачнело. – Бедный мистер Франклин. Сначала сын, теперь вот это… Господи.

— С мистером Франклином-старшим все будет хорошо, – спокойно заметила Агата.

— Да, слава Богу, – кивнул Гарри, но голос его звучал глухо, словно он думал о чем-то другом. Он снова сосредоточился на рассказе, подбирая слова с тщательностью, которая выдавала в нем скорее педантичного работника, чем искусного лжеца. – Так вот. В прошлую среду мистер Элдридж продал мне очередную партию. Обычный диаммонийфосфат. Но в этот раз он особенно настаивал, чтобы я хранил его правильно. В сухом месте, подальше от влаги, в оригинальной упаковке. Говорил, что в этой партии что-то с добавками, что она нежная, – продолжал Гарри, и его взгляд скользнул в сторону соседа, у которого храпы стали отчетливее. – Я все сделал как он сказал, я всегда все делаю как сказано. Вчера утром я приступил к подкормке. Вскрыл новый мешок, отсыпал мерной кружкой в ведро, как положено… И тут – будто искра. Или вспышка. От самого порошка. Или я даже не понял, откуда. Все произошло мгновенно.