Книга Убийственно розовый сад, страница 54 – Диана Пенроуз

Сверившись с круглыми часами в холле больницы на первом этаже, Пенелопа не без удивления отметила, что ей нужно поспешить, дабы успеть на последний автобус из Сент-Мэри-Кроу в Розмари-Хилл. Оказавшись на улице, она полной грудью вдохнула прогретый октябрьский воздух с примесью дорожной пыли и направилась к остановке. Ожидание было недолгим. Старенький дребезжащий автобус сине-кремового цвета прикатил в течение двадцати минут.

По дороге, глядя в окно на мелькающие в сумерках поля и перелески, Пенелопа испытывала странное, даже лихорадочное предвкушение и острое желание восстановить справедливость. Слова Гарри вертелись в голове, складываясь в обвинительную речь. Она была готова буквально ворваться в магазинчик Элдриджа и выложить ему все, что услышала, потребовать объяснений. Однако, по мере того как автобус, подпрыгивая на колдобинах, приближался к знакомым перекресткам Розмари-Хилл, ее решимость таяла, уступая место растущему страху и сомнениям. Что, если она ошибается? Что, если ее обуревают лишь подозрения, а реальные улики по-прежнему туманны? Мысли о блестящем предмете в кармане джинсов и ампуле от кота теперь казались шаткими, почти наивными.

Выйдя на нужной остановке, Пенелопа собрала в кулак оставшуюся волю и твердым шагом направилась к чайной Элвуда Элдриджа. С каждым шагом она все меньше отдавала себе отчет в том, что именно собирается ему сказать, и все больше сокрушалась по поводу того, что Агата осталась в больнице. Ее расчетливый, невозмутимый ум и способность задавать точные вопросы пришлись бы сейчас как нельзя кстати. Без нее Пенелопа чувствовала себя кораблем, потерявшим штурвал в тумане. Но отступать было поздно – тусклый свет уже виднелся в окнах «Чайного домика», а ее собственные шаги, отстукивающие по булыжной мостовой, вели ее только вперед.

Приблизившись к входной двери, Пенелопа несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь унять дрожь в кончиках пальцев. Когда сердцебиение чуть-чуть успокоилось, она уверенно постучала в дверь. Ответа не последовало. Пенелопа нахмурилась и вновь постучала, на этот раз сильнее и настойчивее. Внутри царила тишина. Она прильнула к стеклу, пытаясь разглядеть что-нибудь в окне, за которым горел мягкий свет, хотя сумерки еще не сгустились окончательно. Однако световой день заканчивался, и тратить его на бессмысленный стук в пустоту показалось неразумным. Пенни решила обойти «Чайный домик» вокруг.

Она медленно прошла вдоль фасада, внимательно оглядывая ухоженные клумбы с подстриженным самшитом, аккуратно сложенные у стены поленья для камина и запертую на щеколду дверь в подсобку. Ничего необычного – лишь следы тихого, размеренного быта. Обойдя угол, она оказалась у задней части дома, где располагался небольшой, идеально ухоженный сад с аптекарскими грядками и теплицей для трав. Все было на своих местах: лейка у бочки с водой, садовые инструменты, висящие на крючках под навесом, ряды горшков с мятой и чабрецом. Ни намека на суету, беспорядок или что-либо, что могло бы вызвать подозрения.

Тогда, ведомая каким-то внутренним чутьем, Пенелопа решила вернуться на место пожарища. Там-то она и обнаружила своего нового знакомого. Он стоял, сгорбившись, среди почерневших балок и обугленных останков вчерашней катастрофы. В его руках в тонких рабочих перчатках Пенелопа увидела тот самый предмет, который заметила в кармане его джинс, когда они сидели на лужайке после тушения. Это было не лезвие и не пробирка, а изящный инструмент с заостренным концом и каким-то миниатюрным механизмом у рукояти. Элдридж аккуратно, как хирург, погружал его в почву на границе обгоревшего участка, слегка проворачивал и извлекал, рассматривая налипший грунт. Затем он стряхивал образец в небольшую стеклянную пробирку, уже наполовину заполненную другими пробами.