Книга Убийственно розовый сад, страница 58 – Диана Пенроуз

— Это электрод. В идеале нужны еще калибровочные растворы и образец для сравнения – чистая почва из-под тех же грядок, но не тронутая пожаром. У меня как раз сохранились образцы, которые я брал у мистера Франклина для консультации по его розам несколько месяцев назад. Пять минут, и мы получим первые данные.

Они опустошили свои чашки, и Элдридж первым встал из-за стола. Пенелопа последовала его примеру. Он провел ее за стойку через узкую, завешанную ситцевой занавеской дверь, и они оказались в подсобке.

Помещение было небольшим, но удивительно упорядоченным. Слева от двери тянулись стеллажи с банками, склянками и мешочками, аккуратно подписанными ровным почерком: «Цейлонский черный», «Мята перечная», «Лепестки шиповника». Прямо перед ними стоял массивный дубовый стол, служивший одновременно и верстаком, и лабораторным столом. Он был застелен старым, потертым, но чистым клеенчатым полотном. Над ним висела лампа под зеленым стеклянным абажуром, отбрасывающая яркий круг света на столешницу. Воздух здесь был другим, со сложным букетом ароматов: не чая и еды, а сладковатой пыльцы сушеных трав, острым запахом металла, едва уловимым химическим оттенком, похожим на запах чистого спирта и старой бумаги.

Элдридж сразу же приступил к делу. Он достал с полки небольшую стеклянную банку с темной землей, на этикетке которой было выведено: «Розарий Франклина. 06.1968». Затем вынул из ящика стола набор склянок с прозрачными жидкостями и чистые пипетки. Он насыпал немного земли из банки в неглубокую фарфоровую чашку, смочил дистиллированной водой, помешал стеклянной палочкой до образования густой кашицы. Потом взял свой прибор, аккуратно протер электрод специальной салфеткой, погрузил его в кашицу и замер, наблюдая за стрелкой на миниатюрном циферблате. Свет лампы выхватывал из полумрака его сосредоточенное лицо и блестящую сталь прибора.

Пенелопа видела, как под его пальцами скучная земля превращается в объект исследования, слышала тихое жужжание, которое издавал прибор, и легкий скрип стекла о стекло. Она чувствовала этот странный лабораторный запах и видела, как в круге света под абажуром танцуют миллионы пылинок, поднятых его работой.

— Итак, смотрите, – голос Элдриджа звучал спокойно и мерно, как у лектора. – Образец нетронутой почвы из этого же розария, который я брал летом, показывает нейтральную кислотность. Стандартные условия. А теперь – проба с края очага.

Он достал другую чашку, с черным, зернистым пеплом, и повторил процедуру. Стрелка на приборе дрогнула и уверенно отклонилась, остановившись на другом значении. Элдридж молча показал циферблат Пенелопе.

— Видите разницу? Это сдвиг в щелочную сторону. При обычном горении дерева, полиэтилена или растительных остатков такого не происходит. Этот показатель… – он постучал пальцем по стеклу циферблата, – характерен для горения с участием определенных веществ. Например, некоторых органических растворителей или… жидких углеводородов. В просторечии – бензина, керосина, чего-то в этом роде. Наука – вещь упрямая, мисс Дэй. Она говорит мне, что пожар начался не просто так. Кто-то помог ему разгореться. Это был намеренный поджог с применением ускорителя.

Пенелопа внимательно разглядывала пробирки, а затем сказала: