Книга Убийственно розовый сад, страница 61 – Диана Пенроуз

На следующее утро она снова оставила коту двойную порцию еды и воды, предчувствуя, что вернется поздно. Она ощутила легкий укол вины, когда Персиваль настойчиво терся о ее ноги, мягко, но упорно преграждая путь к входной двери.

— Персик, пожалуйста. Умоляю, не сейчас, – сказала Пенелопа, опустилась на корточки и потрепала кота по шелковистой холке.

Вдруг в поле ее зрения мелькнул какой-то блестящий предмет в темном углу между тумбой и стеной. Она встала на колени и, потянувшись в темный уголок, вынула оттуда небольшой осколок стекла. Она вспомнила: Саманта, измученная горем после смерти Франклина-младшего, в день похорон забежала в ее магазин, купила недорогой траурный букет и, уходя, задела и опрокинула вазу. Прозрачные осколки и лужа воды – все было быстро убрано, но один кусочек, видимо, закатился сюда и пролежал до сих пор.

Пенелопа выбросила осколок в урну, и цепочка мыслей каким-то странным образом привела ее к еще одной нити, связывающей всю эту историю с химией. Маслянистый след на стебле лилии. Тех самых лилий, которые она заказывала в питомнике «Серебряная Роса» для свадебной композиции – как раз перед фестивалем. Лилии, которые завяли неестественно быстро.

«Надо будет обязательно поговорить об этом с Элдриджем», – подумала она и почувствовала острое сожаление от того, что ни увядший цветок, ни вода из-под него у нее не сохранились. Затем Пенелопа достала из комода запаянную стеклянную трубочку с едва заметным следом сургуча на кончике. Из сарая она бережно извлекла перчатку, на внутренней стороне которой темнела засохшая капля. Аккуратно упаковав улики в плотную бумагу, она сняла с крючка пальто и большую сумку через плечо, положила сверток на дно и поспешила в ратушу. Ей нужно было выписать точный адрес и контакты питомника «Серебряная Роса».

Здание ратуши, выстроенное из светлого песчаника, с остроконечной черепичной крышей и высокими узкими окнами, основательно возвышалось на главной площади. Проходя мимо, Пенелопа живо вспомнила «Фестиваль последней розы». Сейчас с подмостков перед входом давно уже исчезли все следы праздника – ни лепестков, ни ленточек, ни трепещущих на ветру гирлянд. Обычно их убирали гораздо позднее, позволяя праздничному флеру выветриться постепенно. Но в этом году фестиваль оказался омрачен смертью, и власти поспешили стереть все напоминания о нем, словно пытаясь отмыть площадь от тени случившегося. Это мрачное событие, как шептались в деревне, могло поставить под вопрос проведение фестивалей в дальнейшем.

Пенелопа зашла в здание ратуши. Внутри царила прохладная, полусонная атмосфера старой администрации: запах воска для паркета, пыли и старых бумаг, приглушенный гул голосов из-за тяжелых дубовых дверей. День был будним, и служащие уже занимали свои места. Пенелопа подошла к стойке справочного бюро, за которой, как ей было известно, обычно дежурила миссис Поттер, одна из трех неразлучных сплетниц.

— Здравствуй, Пенни, – проворковала миссис Поттер, с интересом подняв на нее глаза из-под пенсне. – Как твои дела? Ты плохо выглядишь, дорогая, очень бледная. Не заболела ли?

— Все в порядке, миссис Поттер, – ответила Пенелопа, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Просто много хлопот. Я хотела бы узнать адрес и контакты питомника «Серебряная Роса» в Сент-Мэри-Кроу.