Книга Падший ангел. Явление Асмодея, страница 42 – Хьюго Борх

Двойные двери нижнего зала почему-то также оказались заколочены, но поддались легче. Не выпуская топор из рук, викарий вошел под высокие своды. Его встретили белеющие ионические колонны с обвалившимися капителями пилястр и запах, как из подземелья.

Зал стоял в торжественной полутьме, и скорее напоминал склеп, где вместо гробниц уснули принадлежности интерьера. Та утварь, что предстала глазам, была покрыта толстым беловатым слоем пыли, который оказался не в силах одолеть лишь трещины на каминной доске. Старые вещи как угрюмые обитатели моря, залегли на дно и лениво поглядывали на гостя, забредшего в их спящее царство. Отец Марк, опасаясь нарушить их покой, медленно передвигался между ними; изредка шевелились его губы, будто сами по себе. Он прочитывал на вещах отголоски своих мыслей, забытых мыслей на забытых вещах. Он опустился на колени и поводил головой из стороны в сторону, упрашивая себя о чем-то. Он стоял перед расставленными на доске фигурами индийских шахмат из белой кости; оживленно, на низких тонах, заводил с ними разговор; протирал их носовым платком, за что-то извиняясь. И заблестели холодным блеском изящные воины-пешки, неприступные башни-ладьи, гордые слоны и кони, надменные ферзь и король.

…Из сваленного в углу хлама он извлек прутик из орешника, почерневший, но сохранивший таинственную надпись на латыни. Стоило слегка потереть поверхность пальцами – надпись стала более неразборчивой. Держа прутик в руках, хотелось им взмахнуть и не спеша повести философскую беседу у камина о минувших и предстоящих событиях, с акцентом на причинах событий. Священник отрешенно смотрел перед собой, что-то припоминая. Скорее всего это вызвало волнение в доме тех незримых сил, что без сомнения здесь существовали. По комнатам будто хлынули волны, несущие грохот обломков, вызванный штормом и надменные глаза исчадий ада уставились на пришельца.

Нервный импульс прожег спину священника, струя кипятка показалась бы ему сейчас не такой горячей. Подобие жалкой тени встрепенулось на стене и исчезло. Он ощутил колкий взгляд, обернулся и прокричал, расставив в стороны руки:

— Ты зовешь меня!? Да!?

В ответ он услышал тишину, нарушаемую то женскими всхлипами, то стуком водяных капель с потолков, то звуками бьющейся при падении с потолка штукатурки.

— Ты забрала Олину! – и после этого крика он сбавил тональность голоса, будто та, к которой он обращался, вошла в этот зал. – Ты. Загубила Суло. Наслала на меня беспутных людей! Нет! Ты не умирала! Смерть для тебя – это слишком просто. Зачем ведьме смерть, когда ее можно инсценировать? Ведьмы не умирают, они стучат в окна и двери христиан, и просятся на ночлег, они насылают порчу. Они бесятся. Тебе знакомо это?

Он взял кусок штукатурки и бросил его в окно, стекла рассыпались со звоном и стоном.

— Где будет твое отражение, когда я разобью окна, зеркала? – и он забросал камнями уцелевшие окна, оставив торчать лишь осколки.

— Когда ты отказалась от исповеди – я понял замысел. Сюжет начал развиваться давно – тогда, когда ты исчезла в моем отрочестве. Здесь, в доме, я был тебе сыном! Но тебе нужен был другой сын. И теперь ты решила это воплотить. Я избран апостолом дьявола. Ты будешь губить невинных, а подозревать будут меня. Людей будут рвать на куски – а подозревать будут меня. Пока не разорвут и не бросят собакам! И все за то, что я служу Богу. Да? Что я вырвался из когтей тьмы. Тебе нужна расправа надо мной? Я пришел! Пришел…., – его начинал душить кашель, но он успел выкрикнуть: –Дай мне знать! Дай мне знак!