Книга Дарю счастье на 100 миллионов, страница 15 – Милана Усманова

Записалась в тот же вечер и сказала мужу об этом, Кирилл сильно удивился:

— Фотография? Зачем тебе это?

— Хочу отвлекаться от работы.

— А книжку почитать не судьба? Или сериал посмотреть, как нормальные люди?

— Хочу фотографию.

Он на секунду задержал на мне взгляд и вдруг, пожав плечами, согласился:

— Твоё дело. Только смотри, чтобы на работу не влияло.

Не повлияло, я старалась везде успеть. Я приходила в студию дважды в неделю, по средам и воскресеньям. Три часа в светлых залах галереи, где пахло кофе и старой бумагой, а потом в лаборатории с красным светом и тихим плеском растворов в кюветах. Здесь даже техническая часть была устроена красиво: кирпичные стены, деревянные полки с бутылками проявителя, винтажные увеличители.

Часто группа для новичков занималась с теми, кто совершенствовался. В итоге нас обычно было восемь учеников: молодая пара, которая хотела «снимать не на телефон»; пенсионер с седой бородой и старым «Зенитом»; две подруги, студентки-дизайнеры; тихая женщина лет сорока, которая почти не разговаривала. И он.

Илья.

Я не сразу запомнила его имя. Он сидел в углу, почти не участвовал в обсуждениях, только иногда задавал преподавателю короткие всегда по делу вопросы. Высокий, сдержанный, с внимательными зелёными глазами. Одевался неброско, но как-то так, что сразу было понятно: это не «просто», а осознанный выбор. Никаких понтов, никаких дорогих часов напоказ. Полная противоположность моему Кириллу.

На третьем занятии мы оказались рядом за столом проявки. Я неловко опустила плёнку в бачок, руки дрожали от усталости.

— Первый раз? – спросил он негромко.

— Да.

— Не торопитесь. Плёнка этого не любит.

Голос был спокойный, глубокий. Без снисхождения, без попытки произвести впечатление. Просто одногруппник, который знал больше и хотел помочь.

— Спасибо, – кивнула я, не поднимая глаз.

* * *

Это впервые случилось в начале сентября. Я вышла из цеха и направилась в фотостудию. В метро у меня жутко потемнело в глазах, но быстро прошло и я списала своё состояние на царившую в вагоне духоту.

В середине занятия мне вдруг снова поплохело. Красный свет заплясал перед глазами, запах проявителя ударил в нос волной тошноты. Я схватилась за край стола, пытаясь удержать равновесие.

— Любовь! – услышала я полный тревоги голос Ильи. – Вам плохо?

Хотела ответить «нет», но вместо этого мир накренился ещё сильнее, мои колени подогнулись, и я неловко полетела вниз. Кто-то успел меня подхватить. От человека пахло чем-то древесным… Кедром? Сандалом? Меня подхватили сильные руки и усадили на диванчик.

Качка постепенно утихла, я смогла разлепить свинцовые веки, надо мной склонился Илья, за ним маячили все остальные ученики студии.

— Скорую? – участливо спросил преподаватель.

— Не надо, – прохрипела я, едва ворочая языком. Илья поднёс к моим губам стакан с водой и я сделала глоток, живительная влага потекла внутрь, возвращая силы. – Просто устала.

— Вы белая, как полотно, – Илья внимательно смотрел на меня. – Когда последний раз ели?

Я попыталась вспомнить. Утром был кофе. Или это было вчера?

— Я отвезу вас в больницу, – сказал он тоном, не терпящим возражений.

— Не надо в больницу…

— Надо, – мужчина встал, протянул мне руку. – Моя машина у входа.

Я была слишком слаба, чтобы сопротивляться, с его помощью встала и, так же поддерживаемая Ильёй, пошла рядом с ним.