Книга Эндшпиль, страница 28 – Юлия Резник

Хозяйка. Марина расплывается в улыбке. И оглядывается на меня, дескать, ну, слышал?!

Закусываю дергающуюся щеку.

— Вон туда! За елки, я правильно говорю, Рамиль?!

У меня начинает чесаться кожа. Мне категорически не нравится, что происходит. Это все нарушает идеальный порядок, к которому я так стремлюсь. Вносит хаос в мою привычную жизнь. Но почему-то я киваю, молча наблюдая за тем, как на моем вылизанном заднем дворе образуется огромная земляная куча.

Вот куда нам столько? Она что, собирается засеять здесь все?!

Надо что-то делать. Как-то брать ситуацию в свои руки. Но что я могу?! Сунув руки в карманы, подхожу к водиле:

— Шеф, что там у нас по деньгам?

Деньги — знакомая мне территория. Тут мне комфортнее проявляться.

— Десять тыщ. Все, как с вашей женушкой договаривались…

С женушкой. Мариша поигрывает бровями.

Я бесстрастно расплачиваюсь. Сам закрываю ворота. И плевать, что руки немного дрожат.

— Он двенадцать хотел. Но это дофига. На соседней улице вообще за девять предлагают… Я ему так и сказала. И считай, две тыщи тебе сэкономила.

— Да тебя не обмануть, как я посмотрю, — сиплю я, наблюдая за тем, как Марина довольно оглаживает взглядом кучу чернозема.

— А ты думал! Со мной не пропадешь.

О, это я уже понял.

— И что теперь?

— Теперь нужно докрутить короба и пропитать их специальным составом, чтобы защитить дерево от влаги. А как только они просохнут — можно заполнять землей. Но это уже завтра.

Если бы мне месяц назад сказали, что я добровольно буду заниматься подобной хренью, я бы посоветовал человеку провериться у врача. Но бок о бок со мной трудится Марина. И почему-то это все меняет.

Она болтает без остановки. Рассказывает про какую-то тлю, любящую поселиться на огурцах. Про то, как они выращивали овощи, а ее брат потом приторговывал ими на трассе.

А я слушаю, слушаю, слушаю… И что странно, мне совершенно не надоедает ее болтовня. Только с непривычки побаливает голова.

Через час мы с ней выглядим как два бомжа. У нее на щеке грязный след. У меня все руки в этой пропитке, и просто дико ноет спина.

— Господи… Я сейчас сдохну, — стонет Марина, когда мы, наконец, заканчиваем.

— Пойдем руки мыть.

Она плетется к крану в мангальной зоне, открывает воду и, тихо застонав от удовольствия, подставляет под ледяную струю ладони и плещет водой в лицо. Я залипаю. Мир вокруг замедляется, вязнет... Солнце переливается в каплях воды, стекающих по ее шее вниз под ворот футболки. И именно в этот момент подсоединённый к умывальнику шланг срывает!

Марина визжит.

Струя ледяной воды бьет во все стороны. Шланг извивается, как взбесившаяся змея. Поливает ее. Меня. Газон. Свежую землю. Брызги грязи летят во все стороны. Через пару секунд мы насквозь мокрые.

— Рамиль, перекрой воду! — стучит зубами Мариша, заходясь в приступе истеричного смеха. Ее волосы прилипли к лицу. Футболка мокрая насквозь. Тонкая ткань облепляет грудь, на которую я стараюсь не пялиться. И хоть в ушах пульсирует: «Перекрой, перекрой, перекрой!», я даже с места не могу сдвинуться — у меня ступор. Потому что не могу вспомнить, где этот долбаный кран. Хотя риелтор мне точно показывал.

— Где… — облизываю губы, — перекрыть?

Мариша прекращает смеяться. Стряхивает с лица воду, бросает на меня задумчивый взгляд и вручает этот шланг в мои руки.