Книга Эндшпиль, страница 31 – Юлия Резник

— Почему?

— Потому что здесь нас точно никто не видит!

Рамиль медленно… очень медленно приходя в себя. Не знаю, что его в действительности сподвигло к этому поцелую, но с уверенностью могу констатировать, что повело его не меньше меня. Ох! Как же адски у меня горят щеки. Да я вся горю! А он смотрит. Так смотрит, что мне становится еще жарче.

— Душ, — напоминаю дрогнувшим голосом. — Срочно.

— Д-да. Конечно. Иди.

Шакиров как-то странно мотает головой, будто желая вытрясти из нее воспоминания о случившемся. Я быстро юркаю в ванную, захлопываю дверь прямо у него перед носом и несколько секунд стою, прижавшись лбом к прохладному дереву.

Твою мать!

У меня дрожат ноги. Дрожат губы. Я вся дрожу!

Так, душ…

Пока я пытаюсь прийти в себя под горячими струями, Рамиль, как выясняется позже, времени зря не теряет — затаскивает мою сумку в комнату.

— Надо было освободить гостевую спальню, — поясняет, когда я, распаренная, выхожу из ванной. Неуверенно киваю.

— Они надолго приехали?

— Надеюсь, что нет. Все от тебя зависит. Я в душ.

— А я, очевидно, в клетку к голодным тиграм, — констатирую с унынием в голосе.

— Ты всех победишь. Я в тебя верю.

Так-то да. Я не робкого десятка. Делаю глубокий вдох и выхожу в коридор. В конце концов, рано или поздно нам все равно пришлось бы знакомиться. Приходится напомнить себе, что я здесь как раз для этого.

Снизу доносятся голоса. Гремят кастрюли. Что-то весело шкворчит на сковороде. Хлопают дверцы шкафчиков. Уныло спускаюсь по лестнице и замираю на последней ступеньке. Ну конечно. В кухне кипит жизнь. Мать Рамиля катает тесто. Бабуля что-то помешивает в сковороде. В воздухе пахнет жареным луком, мясом и чем-то настолько сытным, что моя поджелудочная начинает авансом просить пощады.

Неудивительно, что у Рамиля были проблемы с весом. Тут, чтобы оставаться худым, нужно переезжать в спортзал на ПМЖ.

— Явилась, — без особой радости констатирует Динара Александровна, окидывая меня недобрым взглядом.

— Добрый вечер, — осторожно улыбаюсь я.

— Уже ночь почти, — сухо поправляет она. — А в доме даже ужина нет.

А-а-а. Ну, начинается. Медленно перевожу взгляд на стол, на котором столько еды, что мы вчетвером запросто сможем переживать ядерную зиму.

— Да? — удивленно смотрю на стол. — А это что тогда? Декорации к «Великолепному веку»? — Лица женщин вытягиваются. А что они думали? Я тут в качестве бесплатной прислуги? Ха.

Открываю холодильник. Достаю яйца. Беру кастрюлю и наливаю в нее воды. Чтобы поставить ту на плиту, приходится бочком потеснить «свекровь». А это не так-то просто. Все же мы в разных весовых категориях. Надеюсь, до драки дело не дойдет…

— И этим вы собираетесь кормить взрослого мужчину? — в голосе матери Рамиля сквозит откровенное презрение.

— Почему только этим? Еще есть соль.

Женщина багровеет. Я невозмутимо включаю огонь, стараясь держаться как можно дальше от стреляющей жиром сковороды.

Шакиров заходит в кухню как раз тогда, когда я заливаю яйца холодной водой, чтобы те нормально очистились.

— Полчасика, сыночек, и ужин будет готов.

— Я сварила яйца.

Динара Александровна бросает на меня очередной презрительный взгляд и демонстративно косится на сына.

— От такой еды у тебя гастрит будет.

— У меня был гастрит, — спокойно замечает он, очищая еще одно яйцо. — Потом я перестал есть ночами жирное тесто.