Книга Эндшпиль, страница 34 – Юлия Резник

Да он издевается!

Нет, Марина, даже не думай! Нет-нет-нет. Нельзя так реагировать на мужика. Он просто кайфует от массажа — и ничего более. Не придумывай. Но тело почему-то со мной категорически несогласно.

— Вот здесь больно? — сипло интересуюсь я.

— М-м-м… Да.

Я нажимаю чуть сильнее. Рамиль резко втягивает воздух. И тихо… очень тихо стонет снова. Мои руки начинают дрожать. Он медленно поворачивает голову. Глаза у него темные-темные. И такие… распахнутые. Я вдруг понимаю, что он ведь вообще сейчас не играет! Ему правда очень хорошо. В моих руках...

Кажется, я слышу какой-то звук за дверью. И Шакиров тоже его слышит, настороженно замирая. В страшном возмущении от того, что нас, похоже, подслушивают, я наклоняюсь ниже и, почти касаясь губами его уха, шепчу:

— Правда хочешь, чтобы они поскорее уехали?

— Да-а-а.

Я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться. И тихонько командую:

— Тогда стони громче.

Марина

Вместо того чтобы сделать, как я велю, Рамиль, напротив, замолкает и опять напрягается. Напрягается даже больше обычного!

Ну, нет! Куда это годится? Я же буквально вижу, как эти двое стоят, приникнув к двери в нашу спальню! Нужно раз и навсегда отучить их подслушивать.

Преисполнившись решимости, стискиваю бедра Рамиля коленями и начинаю постанывать сама! Сначала тихонько. А когда он окончательно каменеет… Громче, и громче, и громче. Плавно скользя бедрами туда-сюда по его поджарой заднице.

В промежность впиваются трусики. Это неожиданно хорошо.

Боже, Мариш, что ты делаешь?!

Получаю удовольствие?

«Так?!» — вопит внутренний голос.

А я уже вообще не уверена, что способна мыслить здраво.

Потому что подо мной — Рамиль. Горячий. Напряженный. Огромный. Чуткий к каждому моему движению.

— Марина… — хрипло предупреждает Шакиров, шумно втянув воздух.

— М-м-м… — уже вполне себе натурально выстанываю я, продолжая медленно ерзать бедрами. Будто специально. Будто лишь для того, чтобы шокировать его мать. Хотя это последнее, о чем я думаю! И, судя по тому, как у Рамиля дергаются мышцы спины, он тоже не особенно на этот счет запаривается.

За дверью что-то едва слышно поскрипывает.

Прикусив губу, наклоняюсь ниже. Позволяя своим волосам скользить по его шее. По спине Шакирова прокатывается волна дрожи. Ох ты ж господи. Не ожидала, что он окажется настолько чувствительным.

— М-м-м… — нарочно выдыхаю ему прямо в ухо.

Рамиль отвечает мне рыком, который будит и во мне дрожь... Ох! Кажется, я в этой жизни не слышала более сексуального звука. По моей коже бегут мурашки. Тонкие волоски на руках встают дыбом.

— Ты… меня убиваешь, — шепчет Рамиль, медленно повернув ко мне голову. Взгляд у него мутный. Тяжелый. Такой, что мне резко становится жарко. Хотя в его спальне открыто окно и, в общем-то, довольно прохладно.

— Мы же еще хотим их выжить?

— Марина…

Он произносит мое имя так, будто у него температура под сорок. За дверью что-то падает. Я резко выпрямляюсь и, чтобы не спалиться, что я и сама завелась от происходящего, начинаю откровенно переигрывать:

— О-о-о… Господи… Рамиль! Еще, еще…

— Ты ненормальная, — выдыхает он, пряча лицо в сгибе локтя. Смотрю на его трясущую спину. Он смеется?! Да ладно! От этого осознания обжигающий огонь у меня внутри гаснет, оставляя после себя приятное согревающее тепло. Смеющийся Рамиль — это что-то совершенно невозможное. Это как… увидеть снежного барса в дикой природе! Шокирующе прекрасно.