Книга Верная, страница 65 – Юлия Резник

— Заехала на четверть часа для приличия. Не люблю такого рода вечеринки.

Мои слова подтвердит любой засланный шпион.

— Да уж я наслышан о том, что там происходило.

Ещё бы. У меня от этого до сих пор болит. Так сильно болит, господи! Не зная, как поскорее покончить с этим разговором, пожимаю плечами:

— Не думаю, что от Горозии исходит хоть какая-то угроза. Но, вполне возможно, нам по силам сделать его лояльнее.

— Лояльнее? Да он должен мне в ноги кланяться за одно только то, что я его из тюряги вытащил. Не то бы гнить ему там ещё три года. Или сколько? Не помню… Четыре?

Такой ответ ожидаем. Он чувствует себя едва ли не благодетелем. И это очень смешно, учитывая тот факт, что Серго, похоже, сел не без участия моего папеньки.

— Это бесспорно. Но мне кажется, что предоставив ему чуть больше свободы, мы бы тоже выиграли.

— Забудь. Он не в том положении. Суп недосолен.

— Так посоли! – смеётся Нино. – Для этого на столе есть солонка.

Воскресенский криво улыбается. Нинуська самым положительным образом действует на его нрав. Дальнейший разговор переключается на сегодняшнее меню. Котлетки из краба с пюре из цветной капусты, салат и лимонный кекс, который повар приготовил по маминому фирменному рецепту. Всё очень мило. Глядя со стороны, можно и впрямь подумать, что за столом собралась счастливая дружная семья. Но я-то знаю правду.

— Нинуська сказала, что в прошлые выходные, вы ночевали у Сережи… – Я снова берусь убирать тарелки со стола, мать же, раздосадованная таким самоуправством, становится со мною рядом.

— Было дело.

— И? Это означает, что вы подумываете сойтись?

— Ни в коем случае.

— Но почему? Вы были отличной парой. И даже сейчас всё время вместе.

— И нам этого более чем достаточно.

— Я не понимаю, почему ты упрямишься! Невооружённым взглядом видно, как вас к друг другу тянет. И ночёвки эти… Уж прости, но если вы спите вместе, почему бы не делать это в супружеской кровати?

— А как же экстрим? И романтика… – отшучиваюсь я, потому как ничего другого не остаётся.

— Господи, какая глупость! Ну какая романтика, Женя? Тебе сколько лет?

Пожимаю плечами. На самом деле мне её даже немного жаль. Наверное, она и впрямь верит, что в жизни гораздо правильнее руководствоваться каким-то расчётом. В какой-то мере я тоже такая, вот только мой расчёт совершенно в ином.

Зажмуриваюсь, вспоминая проведённую с Горозией ночь. И да: он ведь вообще не романтик, но… То, что он делал, и то, что он делает теперь для меня – один чёрт бесценно. Будь то виртуозно исполненный куни или чашка кофе, которую Серго оставил у меня на столе в то самое первое утро. К моему приходу кофе уже остыл, но я выпила его до последней капли. Мне до слёз порой жаль, что мы не можем двинуться дальше этого… Короткого обмена взглядов, лёгких касаний в момент передачи документов. Наша близость не только не утолила моего голода, скорее, напротив, – ещё сильней его раззадорила. Мне Серго не хватает мучительно. Приходится прилагать какие-то совершенно нечеловеческие усилия, чтобы не бегать к нему в кабинет по любому, даже самому незначительному поводу. Я раз за разом напоминаю себе об осторожности. И утешаю себя лишь тем, что на данный момент имею в миллион раз больше, чем еще какую-то неделю назад. Только это слабое утешение. В будние дни, когда мы имеем возможность видеться, ещё как-то можно жить. На выходных… невыносимо. Каждая секунда превращается в вечность. И не скрашивает её ни Нинуська, ни изумительная погода, ни пение птиц. Спросите меня, что я буду делать, если он предпочтёт уехать один? Умирать… И радоваться, что он всё же вырвался. Я буду радоваться и умирать… Умирать и радоваться.