Онлайн книга «Беспринципная»
|
Отстегиваю ремень безопасности и решительно касаюсь его губ. Может, я занимаюсь самообманом, хрен сейчас разберешь, но нужда этого мужчины чувствуется физически, доводя меня до легкого удушья, до трясущихся рук… До кома в горле — неужели я кому-то в самом деле нужна так сильно?! Просит меня не смотреть, а сам раскладывает меня взглядом на атомы. Жрет. Поглощает. И да… У меня ни стыда ни совести. А вот его чувство вины абсолютно неиссякаемо. Но как это ни странно, именно оно служит катализатором всего, что происходит потом. Его похоть зрима… Она в каждой черточке его перекошенного лица, в каждом мускуле сведенного напряжением тела. — Любишь же? — сиплю я, чувствуя свою практически безграничную власть над ним. И мне это в кайф — значить для кого-то так много. Пусть в моменте, да… Он говорил, что я беспринципная? Наверное, глупо спорить. Вместо ответа Арман Вахтангович с матом опускает спинку кресла и командует с рыком: — Переворачивайся. Меня не нужно просить дважды. Я быстро стаскиваю с себя джинсы и занимаю требуемое положение. Арман Вахтангович больше не медлит. Пронзает меня одним слитным толчком и начинает что есть силы долбить. Понимая его отчаяние, я щедро собой делюсь, вгрызаясь в его же руку, чтобы не скулить, расслабляю мышцы — тогда не так больно, и из последних сил держусь, чтобы не сползти на сиденье животом. Поясницу простреливает, а вместе с этим приходит вдруг запоздалое понимание: — Я не пью таблетки! Гаспаряну требуется не одна секунда, чтобы понять, о чем я толкую. Он уже на финишной прямой, а тут я… — Твою мать, — сипит он, придавливая меня своей тушей. Вжимаясь лбом в мой взмокший затылок. Прихватывает губами кожу на виске: — Какого… — Зачем себя без надобности травить? Ты скажи, что будешь захаживать, так я начну прием… А так ради чего? — чащу я, задыхаясь под его весом. Кажется, Арману Вахтанговичу в моих словах недостает аргументов. Он резко отстраняется, но ведь я не могу позволить ему уйти! В конце концов… — … есть же другой способ… — выпаливаю я. Шумное дыхание за спиной обрывается. За этим в образовавшейся тишине следует резкий судорожный вдох. И практически тут же он начинает с силой толкаться выше. Что?! Не-е-ет! С губ рвется «а-йа-йай» и надрывное «я не это имела в виду!». Но, охваченный похотью, он меня не слышит. Мой голос глохнет в его животных хрипах, ругани, сбивчивом бессвязном шепоте о том, какая я сладкая тесная девочка, и командах расслабиться, потому что я зажимаю его так сильно, что ему больно. Ему! Я хватаюсь влажной рукой за кресло, другой упираюсь в стекло, чтобы не сломаться от такого напора. Сама себе я кажусь угодившей в банку бабочкой. Я бьюсь о стеклянную прозрачную стену, я ломаю крылья, но преграда слишком прочная, чтобы вырваться на волю. Глава 17 Зоя Когда все заканчивается, по лицу струятся соленые слезы. Арман Вахтангович сползает с меня, садится на свое место за рулем, вжикает молнией. А я… Боже, да что же это?! Реву — не остановиться. — Эй… — на этот раз он касается меня гораздо менее уверенно. — Ты чего? — Я чего?! — вспыхиваю. Турбулентность, что молотила меня изнутри, вырывается наружу истеричным смехом. — Это больно вообще-то! Гаспарян моргает. Нащупывает пачку сигарет, отводя глаза, сует в рот одну: |