Книга Беспринципная, страница 60 – Юлия Резник

— Когда приедешь теперь?

Веду пальчиками по его щеке, решив взять ситуацию в свои руки. Он может сколько угодно бороться с собой, отрицать очевидное, и даже меня ненавидеть, но факт остается фактом — по какой-то неведомой нам обоим причине он снова и снова ко мне возвращается.

— Зачем тебе это, Зоя?

— Хочу.

— Жалеешь меня?

— В том числе. Но не потому что ты жалкий, вовсе нет. Просто кажется, что я могу помочь тебе пережить этот сложный период, а мне и не жалко… Так когда?

— Без понятия. А зачем тебе знать? Ждать будешь, что ли? Дни в календаре зачеркивать?

— Я же работаю. У меня свободного времени совсем нет. А как сессия начнется, так и вовсе тяжело совмещать будет.

— Да понял я твой намек, — хмыкает Гаспарян. Неловко ли мне? Немножко. С другой стороны, принцип «ты мне — я тебе» еще никто не отменял. Если он хочет, чтобы я преданно ждала его дома — пусть сделает так, чтобы мне не приходилось ходить на работу. Все просто.

— Так каким будет твой ответ?

— Перестань на меня давить.

Ха-ха, перестать?! Когда предоставился такой случай? Да конечно. Зря, что ли, моя задница пострадала? Додавливать его нужно! До-дав-ли-вать.

— Даже в мыслях не было, — пожимаю плечами. — Подкинешь меня до общаги?

Арман Вахтангович заводит мотор и проделывает обратный путь. Напоследок чмокаю его в щеку, отстраняюсь и спрыгиваю на дорожку, вовсе не наигранно охнув.

Смешно семеня, поднимаюсь на свой этаж, тихонько прохожу в комнату.

— Ты чего так долго? — звучит сонный голос Машки.

— Банкет обслуживали. Спи.

Подхватываю сумочку с душевыми принадлежностями, полотенце, просовываю ноги в резиновые тапки и плетусь в душ, расположенный в конце коридора. Там, к счастью, никого. Единственное преимущество в моих поздних возвращениях — это то, что мне не приходится ждать своей очереди. Здесь пахнет прохладной сыростью, влажным кафелем и дешевым шампунем. Я включаю воду, жду, пока потечет горячая, и ступаю под теплые струи. Поначалу морщусь от легкого жжения, но постепенно расслабляюсь, опираясь лбом о прохладную плитку. Боль притупляется, но не уходит окончательно, и это важное напоминание о прошедшем дне неожиданно приносит мне какое-то извращенное удовольствие.

Я запрокидываю голову, ловлю губами теплые капли. Мыло нежно пенится на коже, смешиваясь с водой, смывает остатки косметики, наших перемешанных жидкостей и напряжения, накопленного за день. Чувствую, как тело постепенно размягчается, отпуская последние отголоски тревог. Теперь-то точно все будет хорошо, да? После такого он уже не соскочит.

Закрываю глаза, воскрешая в памяти лицо Армана Вахтанговича. То, как он смотрел на меня в машине — это, конечно, что-то с чем-то. Такой коктейль! Кожа горит — не от горячей воды, а от воспоминаний, которые врезались в память. Провожу ладонью по плечам, вниз по груди, останавливаясь то тут, то там, прислушиваясь к собственным ощущениям. Тело неожиданно отзывается теплом и пульсацией в потаенном местечке, где еще недавно болело. С каждым разом наша близость с Гаспаряном будит во мне все больше положительных чувств. Это уже не кажется чем-то грязным или неправильным — скорее, тайной, волнующей стороной моей новой жизни. Я все чаще задумываюсь о том, что бы почувствовала, приложи он чуть больше усилий… Если бы он раскрепостился, расслабился, сбросив с плеч груз вины, который на данном этапе все портит, и, наконец, меня как следует приласкал. Если бы он перестал каждый раз наказывать нас обоих за то, что мы просто пытаемся урвать немного счастья в этой дерьмовой жизни! Если бы он хотя бы раз ко мне прикоснулся с нежностью. Хотя нет… Раз уже было. Вот этот его почти отеческий поцелуй в макушку… Он же душу из меня вытряхнул!