Книга Моя по умолчанию, страница 43 – Юлия Резник

— Ты мне ничего не должен. Я тебе тоже. Думаю, мы с тобой неплохо поладили, так что договориться о воспитании нашего ребенка не составит труда. А в остальном… Ну, ты сам видишь, – равнодушно пожимаю плечами.

— Нет. Не вижу. Поясни.

— Хорошо. Мы слишком разные. И ничего у нас с тобой, Жора, не выйдет.

— Еще вчера ты думала иначе, – сощуривается он.

— Еще вчера я не знала, что ты готов поверить самому худшему обо мне.

— О, да господи! Ни одному нормальному мужику это не понравилось бы.

— Ну, что поделать, если такова моя жизнь?

— Какова?

— Отбиваться от необоснованных претензий. Копаться в этой грязи, что по воле чужой зависти и заказу льется на меня тоннами.

— Ты можешь это все прекратить, – сощуривается он.

— Как? Бросив карьеру? Не выходя на ковровую дорожку в Каннах под руку с семидесятилетним давно женатым режиссёром, в надежде на то, что тогда его не запишут в мои любовники?

Астахов молчит, сжимая и разжимая руки. Сказать ему нечего. И мне… мне тоже. Он никогда не примет мою публичность. Я никогда не смогу от нее отказаться. Для этого у меня есть тысячи причин. Но я не считаю, что должна оправдываться и их озвучивать. Не должна хотя бы потому, что мой идеальный мужчина никогда о них не спросит. И примет меня любой. Безоглядно…

Как жаль, что это не тот самый случай. Просто безумно жаль.

— Ладно, я пойду. Машина давно прогрелась. И если тебе интересно, я считаю, что письменный договор опеки для нас – лучший вариант.

— Черта с два! Ребенку нужна нормальная семья. Мы должны быть вместе!

Качаю головой, мол, нет. И пячусь к выходу.

— Спорим, ты вернешься уже сегодня?

Растягиваю губы в улыбке. Это и впрямь смешно. Он как маленький мальчик, у которого отняли любимую игрушку. Хотя большой…

— Я не вернусь.

Обуваюсь. Берусь за ручку чемодана. Но в тот же миг Астахов выдирает тот у меня из рук. Я потрясенно хлопаю глазами. Он же не собирается меня удерживать силой, правда?

— Я помогу.

Ах, вот как? Выдыхаю замерший в легких воздух.

— Спасибо.

— Пусть покатается с тобой до вечера, раз уж тебе так приспичило.

Его уверенности, что я вернусь, можно только позавидовать. Но я не завидую, не смеюсь и не огрызаюсь. Потому что этот разговор, кажется, отнял все мои силы. Мне ничего не хочется. Лишь поскорее вернуться домой и, забравшись в свою постель, отпустить, наконец, эмоции.

Хотя кого я обманываю? Ну, кого? Я бы все на свете отдала, чтобы он задержал меня. Чтобы он нашел какие-то слова, которые бы сделали мой уход не таким уж необходимым. Я хочу, чтобы он переубедил меня… Так хочу!

— Осторожней за рулем. На улице скользко.

Киваю. Астахов закрывает за мною дверь и… уходит. Сжимаю пальцы на холодной оплетке руля. Включить бы подогрев, но холод действует как анестезия, и я не спешу. Выезжаю из паркинга. На улице рассвело, но все равно серо. Как и у меня на душе.

Телефон звонит, когда я притормаживаю на светофоре. Галка! Не ответить ей не могу.

— Привет. У тебя что-то срочное? А то я за рулем.

— Привет! Звоню тебе напомнить о встрече с Астаховым.

— С кем? – переспрашиваю бестолково, решив, что мне его имя почудилось.

— Ну, привет, мать! Дожились. Ау! Ты что, вообще не читала того, что я тебе прислала?

— Не успела… еще.

— Так почитай, елки-палки! У тебя с этим мужиком встреча через три часа! Он – наша последняя надежда, забыла?! Не уломаешь эту акулу отступить – плакал наш пансионат.