Книга Моя по умолчанию, страница 46 – Юлия Резник

— Плевать мне на них!

— Вчера ты продемонстрировал мне обратное. Собственно, я поэтому и ушла. Как ты мог поверить словам этой… этой… гадины! – впервые с момента начала нашего разговора голос Данаи срывается. Да… Да! Я улыбаюсь. Что ни говори, а девочка тоже вся на эмоциях. Ко мне на эмоциях. Моя ж ты хорошая!

— Я не поверил. Просто… Черт. Ладно. Я тебя дико ревную. Ко всему. К прошлому, и то ревную. Мне невыносимо видеть тебя с кем-то. Даже на экране. Даже понимая, что это все не всерьез.

— Тогда как ты со мной собираешься жить? Сьемки в таких сценах – часть моей работы.

— Ты можешь от них отказаться? Ради нашей семьи? Хотя бы от этих съемок. Не хочу, чтобы моя жена… – не договариваю. – Боюсь, я не настолько прогрессивный.

— Ты вообще доисторический динозавр!

— Так уважь его. Ради нашего счастливого будущего. Я ведь больше ни о чем не прошу!

Я вообще никого, никогда и ни о чем не просил. А с ней, вон, как получается. Это уже само по себе – уступка.

— Ладно. Тогда я могу выдвинуть встречное пожелание?

Откидываю голову и смеюсь. Мне нравится, какой оборот принял наш разговор. Все по делу. Как я и люблю.

— Я откажусь от обнаженных съемок. Но взамен ты пообещаешь, что не станешь упрекать меня в обилии работы. И вообще хоть как-то лезть в мой рабочий процесс и график. Это то, что я оставляю за собой. На всякий случай предупреждаю, что порой меня может не быть месяцами.

Прерываю ее страшилки, великодушным взмахом руки. Нет, я понимаю, что у нее много работы. Но это было до появления ребенка на свет. А пока тот родится да подрастет, глядишь, Даная и сама поймет, что для нее на самом деле важнее.

— Договорились.

— И еще. Я хочу, чтобы ты мне пообещал. Без этого ничего не будет. – Даная устало растирает переносицу.

— Слушаю.

— Пообещай мне, что если у нас с тобой ничего не выйдет, ты не попытаешься отнять у меня ребенка. Как бы мы ни расстались.

— За кого ты меня принимаешь?

— За человека, власть которого так велика, что порой внушает ужас.

Ладно. Я никогда от нее не скрывал своей истинной сущности. Собственно, я даже хотел, чтобы она на берегу понимала, с кем ей придется иметь дело. Чтобы когда она меня полюбит, она… полюбила именно меня. А не парня, которого сама себе придумает. Меня. Со всем хорошим и не очень, что во мне есть.

— Я никогда не отберу у тебя сына. Клянусь.

Просто потому, что даже гипотетически не возникнет ситуации, когда это может зачем-то мне понадобиться.

— Хорошо. Ладно. Пусть так. – Даная выглядит ужасно растерянной и беззащитной. Мне хочется обнять ее и утешить. Заверить, что все будет хорошо. А еще меня веселит обилие синонимов. Такое чувство, что она пытается сама себя убедить в том, что поступает верно.

— Я могу считать это согласием? – беру ее руку, лежащую на столе, и снова касаюсь губами.

— Да. Да, можешь.

— Тогда я обрадую деда. Но, думаю, у него и так все готово к венчанию.

— Нет! Погоди… Я не согласна на церковный брак. Пока давай просто распишемся.

— Почему?

— Потому что венчание – это слишком серьезный шаг. Не будем гнать коней.

— Предпочитаешь жить в блуде? – делаю вид, что смеюсь, но на самом деле мне не слишком-то весело.

— Твой дед – либерал. Думаю, на первое время его вполне удовлетворит светский брак.

Ладно. Может быть, это разумно. Но мне не нравится мысль о том, что она не спешит отрезать пути к отступлению. Оставаясь все еще слишком рациональной. Тогда как мне хочется каких-то безумств.