Книга Папа для Капризули, страница 31 – Рин Скай

Я захожу в кабинет и с силой бросаю планшет на стол. Работа не идет. Цифры расплываются перед глазами, отчеты кажутся бессмысленными. Каждые несколько минут я смотрю на телефон. Вчерашний вечер в квартире Антонины почему-то не выходит у меня из головы.

Ее маленькая однушка, детские игрушки на ковре, Аришка, которая болтает без умолку о своем зайце и кукле. Маруся, ставящая передо мной тарелку с супом. И сама Антонина — уставшая, бледная, с синяком у виска, но все равно собранная, все равно думающая не о себе, а о дочери.

Как же я вчера не хотел уходить! Вот просто не хотел, и все. Мне было хорошо там, в тесной кухне, где пахнет супом. Было хорошо слышать ее голос, слышать, как она благодарит меня за продукты и лекарства, хотя это такая мелочь. Я сидел дольше, чем следовало бы. И ушел только потому, что было уже поздно.

Я тянусь к телефону. Хочу набрать ее, спросить, как прошла ночь, не кружится ли голова, спала ли она вообще. Но в этот момент в приемной раздается громкий голос, и через секунду дверь моего кабинета распахивается без стука.

Так может себя вести только один человек. Мой отец.

Он врывается резко, как будто не в кабинет входит, а идет в атаку. Лицо красное, глаза злые. Даже не здоровается.

— Ты совсем рехнулся? — с порога бросает он.

Я медленно поднимаюсь из-за стола и смотрю на него, не понимая, с чего он завелся с самого утра.

— И тебе доброе утро.

— Не паясничай, Гриша! Ты вообще понимаешь, что натворил?

Я хмурюсь и смотрю на него холодно.

— О чем ты?

Отец зло выдыхает, будто мой вопрос только сильнее его раздражает.

— Имя Антон Березин тебе о чем-нибудь говорит?

На секунду я задумываюсь, а потом внутри все мгновенно становится на свои места.

— Допустим, — отвечаю я уже жестче. — И что дальше?

— Что дальше? — почти рычит он. — А дальше то, что его отец мне с утра названивает и орет так, что у меня голова трещит! У парня тяжелая травма головы, заявление в полицию уже подано, и все из-за того, что мой сын решил помахать кулаками!

— Это я ему еще мало врезал.

Отец делает шаг ко мне и почти шипит:

— Мало врезал? Да ты хоть знаешь, кто это такой? Ты хоть иногда думаешь, прежде чем лезть с кулаками?

— Думаю, — отвечаю я. — И именно поэтому лезу, когда какой-то ублюдок бьет женщину.

— Женщину? — он вскидывает руки. — Это его бывшая жена! Их семейные разборки! Не твое дело!

— Она моя секретарша, — цежу я. — И при мне этот псих ударил ее так, что она теперь на больничном с сотрясением. Если бы я не вмешался, он бы продолжил.

— Да что ты заладил — секретарша, секретарша! — орет отец. — У тебя этих секретарш десятки будут! Ты ради каждой будешь себе уголовку зарабатывать?

Я чувствую, как в груди поднимается глухая ярость.

— Не ради каждой. Ради той, которую при мне избивают, — говорю я. — И если тебе это кажется пустяком, то у нас с тобой очень разные представления о морали.

Он смотрит на меня так, словно перед ним не сын, а чужой человек.

— Нет, это у тебя крыша поехала, — цедит он. — Ты всегда был упрямым, но сейчас просто ищешь себе проблемы. Тебе мало бизнеса? Мало ответственности? Надо обязательно влезть в грязную семейную драку и превратить ее в скандал?

— Грязную драку устроил не я.

— Именно ты! — рявкает отец. — И теперь мне разгребать последствия!