Книга Папа для Капризули, страница 33 – Рин Скай

— Григорий Андреевич… простите. Я не вовремя, наверное.

— Говорите.

— Я вернула все на стол, как было. Чашку тоже. И… — она запинается. — Я составила заявку в снабжение. Вы не могли бы подписать?

Я смотрю на нее. Девушка явно перепугана. Но глаза честные, и голос тихий.

— Давайте.

Она подходит, кладет лист передо мной. Я быстро ставлю подпись.

— Спасибо, — говорит она и уже пятится к двери, но останавливается. — И… если я что-то делаю не так, вы говорите, пожалуйста. Я правда пока многого не знаю.

Я вздыхаю. Раздражение немного отпускает.

— Знаю. Разберетесь со временем.

Она чуть удивленно кивает.

— Я постараюсь.

Когда Ольга уходит, я снова беру телефон. На этот раз не колеблюсь ни секунды. Мне плевать на отца, на Березина, на заявление и на весь этот шум. Сейчас для меня важно только одно — услышать голос Антонины и понять, что с ней все в порядке.

Глава 18

АНТОНИНА

Юсупов звонит мне утром, когда я только-только заставляю себя встать с дивана и дойти до кухни. В голове еще туман после бессонной ночи, тело ломит, а внутри все так натянуто, будто я и не спала вовсе.

— Доброе утро, Антонина Александровна, — голос у него спокойный, ровный, как всегда. — Как вы себя чувствуете?

Я прислоняюсь лбом к стеклу и смотрю в окно на серый двор.

— Нормально, — вру я машинально. — Уже лучше.

— Температуры нет?

— Нет. Только слабость.

— Это неудивительно после всего, что было вчера. Отдыхайте сегодня. Я вечером заеду, хорошо? Посмотрю, как вы, и заодно обсудим, что делать дальше.

— Не надо, — говорю я слишком быстро, но тут же сама понимаю, как жалко это звучит. — То есть… если вы заняты, не обязательно.

— Антонина, — его голос становится чуть строже, — я сказал, что заеду, значит, заеду.

Я невольно улыбаюсь.

— Хорошо.

— И не накручивайте себя.

— Постараюсь.

Он отключается, а я еще несколько секунд держу телефон возле уха, словно там остается тепло его голоса. Потом медленно выдыхаю. Теперь бы дотерпеть до вечера…

Но к вечеру его нет.

Сначала я не придаю этому значения. Ну мало ли — пробки, работа, важная встреча. Потом проходит еще полчаса. Потом еще. Маруся варит Аришке кашу на ужин, подогревает мне чай. Каждый раз, когда в подъезде хлопает дверь, я вздрагиваю и прислушиваюсь. Но шаги проходят мимо.

Аришка, ничего не замечая, сидит в комнате перед телевизором и смотрит свои вечерние мультики. Из детской доносится звонкий голос героев, какая-то веселая песенка, а у меня от этого веселья только сильнее сжимается сердце. В нашей кухне полумрак, горит одна лампа над столом, и Маруся, сидящая напротив, смотрит на меня так внимательно, словно я прозрачная.

— Ты сейчас дыру в телефоне протрешь, — говорит она, отпивая чай.

Я морщусь.

— Он сказал, что заедет. Может, что-то изменилось.

— Так позвони ему и узнай, что изменилось.

Я качаю головой.

— Нет.

— Почему это?

— Потому что… — Я запинаюсь и смотрю в сторону детской. — Потому что, если он не приехал, значит, не смог. Или не захотел.

Маруся фыркает.

— Ты себя слышишь вообще?

— Слышу.

— И как тебе? Нравится вот это все? Додумывать за человека, обижаться на выдуманное?

— Маруся…

— Нет, правда. Тонь, ты взрослая женщина. Если тебя что-то тревожит, берешь и звонишь.

Я обхватываю чашку ладонями, хотя чай давно остыл.