Книга Папа для Капризули, страница 41 – Рин Скай

— В другой раз, — отвечает он. — Мне нужно в офис.

Аришка сразу грустнеет.

— Уже уходишь?

Он присаживается перед ней на корточки.

— Уже. Но ненадолго.

— А ты еще придешь?

— Если твоя мама разрешит.

Аришка поворачивается ко мне с такой серьезностью, будто от моего ответа зависит все.

— Разрешишь?

Я чувствую на себе его взгляд и почему-то снова начинаю волноваться, как девчонка.

— Разрешу, — говорю я.

Аришка довольно кивает, будто именно этого и добивалась.

Григорий поднимается и смотрит уже только на меня.

— Отдыхайте, Антонина.

— Постараюсь.

— Не постарайтесь. А сделайте.

И снова — этот тон. Спокойный, чуть низкий, от которого я моментально вспоминаю его руку на моей ладони и то, что почти случилось в ресторане.

Он прощается с Марусей, гладит Аришку по голове, а потом на секунду задерживается возле меня. Так близко, что я чувствую его тепло и едва уловимый запах его парфюма.

— До завтра? — спрашиваю я, сама, не зная, про что именно.

Он смотрит мне в глаза.

— Да, — отвечает тихо. — До завтра.

И уходит.

Я еще несколько секунд стою в прихожей, глядя на закрытую дверь, а потом слышу за спиной довольный голос Маруси:

— Ну что, сестра… рассказывай.

Глава 22

АНТОНИНА

Три дня спустя

Накануне вечером мне звонит воспитательница из садика и напоминает про утренник.

— Антонина Александровна, у нас во вторник праздник, — говорит она бодрым голосом. — Не забудьте, пожалуйста. Дети очень ждут родителей.

Я сжимаю телефон плечом, одновременно складывая Аришкины носочки.

— Во вторник? Уже во вторник?

— Да-да. В десять утра. Аришка, кстати, очень постаралась выучить стих, пока ходила в садик. Вы с ней еще раз повторите.

Я невольно улыбаюсь и смотрю на дочку, которая в этот момент серьезно усаживает Алису на диван и что-то ей выговаривает.

— Спасибо. Хорошо, я постараюсь прийти.

Но как только звонок заканчивается, улыбка у меня немного гаснет. В понедельник мне уже нужно выходить на работу. А во вторник — утренник. И хотя Григорий сам настоял, чтобы я не торопилась, сейчас больничный заканчивается, и мне совсем не ясно, отпустит ли он меня посреди рабочего дня.

— Мам, а что такое? — тут же спрашивает Аришка, будто чувствует каждую перемену в моем лице.

— Ничего, солнышко. Просто у тебя скоро праздник в садике.

— Точно! — она замирает с куклой в руках, а потом подпрыгивает на месте. — Как же я забыла?

— Хорошо, что Жанна Петровна напомнила.

— И я одену новую блестящую заколку на волосы?

— Оденешь.

— И ты придешь?

Вот тут я на секунду запинаюсь.

— Я очень постараюсь.

Она хмурится, явно недовольная таким ответом.

— Ну мам! Ты должна прийти.

От этой серьезности мне становится и смешно, и горько. Маленькая командирша растет.

— Я хочу прийти, Ариш.

И в этот момент в дверь звонят.

Аришка срывается первой.

— Это дядя Гриша! Это точно он!

Я иду следом, успевая только пригладить волосы ладонью. Почему-то мне важно, как я выгляжу, хотя я дома, в простом платье, и вообще не ждала никого.

Но за дверью и правда он.

Григорий стоит на площадке в темном пальто, высокий, спокойный. И в руках у него цветы.

Много цветов.

Так много, что я первое мгновение просто молча смотрю на него.

Один букет — большой, светлый, собранный из кремовых роз, эустом и каких-то нежных мелких цветов, названия которых я не знаю. Второй — меньше, ярче, с герберами и хризантемами. И третий — совсем маленький, будто игрушечный, с крошечными розовыми кустовыми розочками и веточкой гипсофилы.