Книга Папа для Капризули, страница 42 – Рин Скай

— Добрый вечер, — говорит он так, словно приходить к нам с тремя букетами — самое обычное дело на свете.

Аришка уже прыгает возле него.

— Это нам? Нам всем?

Он переводит взгляд на нее, и лицо его заметно мягчеет.

— Всем, — отвечает он. — Это маме.

Он протягивает мне большой букет, и я принимаю его почти с растерянностью. Цветы тяжелые, прохладные, пахнут тонко и дорого, и у меня снова сбивается дыхание.

— Григорий… это слишком.

— Нет, — спокойно говорит он. — Это просто цветы.

Потом он протягивает второй букет Марусе, которая как раз выходит из кухни и замирает в дверях.

— А это вам, Маруся.

— Мне? — она даже оглядывается, будто в квартире может быть еще какая-то Маруся. — Ой… да за что же?

— За то, что заботитесь о сестре и племяннице.

Маруся вспыхивает, смеется и тут же принимает букет обеими руками.

— Ну вы, конечно… умеете обезоружить.

А Григорий уже наклоняется к Аришке и протягивает ей крошечный букетик.

— А это самой юной хозяйке дома.

Аришка берет цветы так бережно, будто ей вручили драгоценность. Несколько секунд она смотрит на них с открытым ртом, потом поднимает на него совершенно серьезные глаза.

— А кукле?

На секунду в прихожей повисает тишина, а потом Маруся начинает смеяться первой. Я прижимаю к себе букет и тоже не могу сдержать улыбку. Даже Григорий, обычно такой сдержанный, тихо усмехается.

— Кукле в следующий раз, — отвечает он.

— Алисe тоже нужны цветы, — важно сообщает Аришка. — Она девочка.

— Я запомню, — говорит он с совершенно серьезным видом. — Для Алисы отдельный букет.

— Маленький?

— Какой пожелает.

— Тогда блестящий.

— Значит, блестящий.

Потом мы проходим в комнату. Маруся ставит чайник, Аришка сразу тащит Григория к своему уголку с игрушками, а я иду на кухню искать вазы. Для моего букета приходится брать самый большой стеклянный кувшин — ничего другого дома просто нет. Цветы занимают полстола.

— Господи, Тоня, — шепчет Маруся, косясь в сторону комнаты, — это уже даже не ухаживания. Это наступление по всем фронтам.

— Тише ты, — шепчу я в ответ, хотя щеки у меня тут же начинают гореть.

— А что тише? Я, между прочим, в восторге. И букет у меня тоже имеется, если что.

— Вот именно. Нас с тобой хотят купить цветами.

Когда мы возвращаемся, Аришка уже сидит на ковре и показывает Григорию блестящую заколку, которая, по ее мнению, является самой необходимой деталью на утреннике.

— Я буду вот такая, — говорит она, запрокидывая голову. — Красииивая.

— Уверен, — отвечает Григорий.

— И я буду рассказывать стих.

— Какой?

Она тут же вскакивает и с выражением, местами путая слова, начинает декламировать про весну, зайчика и почему-то мамину улыбку. На слове «цветы» она сбивается, сердится на саму себя и топает ногой.

— Я выучила стих! Просто забыла.

— Конечно, выучила, — спокойно говорит он. — Еще раз попробуешь?

Она пробует снова, уже лучше, и в конце сама себе хлопает.

— Молодец, — говорю я.

— А ты придешь? — тут же спрашивает она у меня.

— Я…

Но договорить я не успеваю, потому что она тут же поворачивается к Григорию.

— И ты тоже придешь!

Глава 23

АНТОНИНА

— И ты тоже придешь!

Я почти замираю.

Григорий смотрит на Аришку очень серьезно. Не снисходительно, не отшучиваясь, а так, будто она сейчас посвящает его во что-то очень важное.