Книга Амнезия. Мой не бывший, страница 103 – Иден Хол

— Что ты делаешь? – раздается за спиной, и я едва не роняю чашку из рук.

— Чаю хочу… – разворачиваюсь, – заварить.

Видя его грозный вид, решаю не говорить слово «тебе». Попробуй погладить раненого волка, чтобы он не откусил тебе руку.

— У меня нет чая, – подходит, забирает чашку из моих рук и ставит на подставку кофемашины. – Какой кофе хочешь?

— С… молоком, – мой голос тише, я вижу, что душ не сделал ему лучше, я почти чувствую, как болью фонит от его кожи. Как радиация. – Ты не помнишь? Я люблю…

Звякает чашкой о стол.

Снова трет лицо, с мокрых волос капли падают на спину и катятся, как слезинки вдоль позвоночника до резинки спортивных штанов.

— Сядь, – вырывается у него – Пожалуйста, – уже тише.

Я послушно отхожу и опускаюсь на стул, не знаю, куда девать руки. Куда девать себя, нет у меня свинцового щита от его эмоций. Мне уже почти больно.

Но Илья не садится передо мной, разворачивается и складывает руки на груди. Запирает себя за замком, закрывшись от меня. Губы бледные, взгляд темный.

— Мы были здесь вдвоем?

— Были, несколько раз. Ты меня приводил, потом сделал доступ, но я никогда не приезжала сюда одна. Только с тобой.

Кивает, смотрит в пол, зрачки двигаются вместе с его беспокойными мыслями.

— Я просто очень хотела, чтобы ты вспомнил…

— Сколько раз? – вновь прерывает меня.

Я задумываюсь, свожу брови.

— Четыре.

— За какой срок? Сколько мы были… – теперь сам не договаривает, но я понимаю, о чем он. Вместе?

Он все же вспомнил?

— Три месяца.

Вновь кивает, взгляд устремлен в пол, но мысли в себя.

Ну же! Вспомни! Если ты бросил таблетки, сейчас самое время! Если вообще задался таким вопросом, осознал, что я здесь была!

Но Илья сжимает губы, коротко их облизывает. Я вижу, как кровь еще больше отливает от его лица и сжатых губ.

— Значит, все сходится.

Полина

— Что сходится?

Почему у меня ощущение, что мне лучше не задавать этого вопроса? Но я не могу больше молчать.

— Где мы еще встречались? – не отводит от меня глаз, и я знаю, он увидит любую ложь, считает ее обостренным восприятием.

Я прикрываю глаза и вспоминаю фото и видео, что тыкал мне в лицо Толкунов. Интересно, Илья помнит про них? Нашел?

— В офисе… – сглатываю, – ночью. Когда все уходили. На стройке. В машине. В отеле. В поездках. В каменной мастерской, – от этих слов он вздрагивает, и я тоже вижу наш почти поцелуй, который так и не случился рядом с вулканическим ониксом.

Да, там тоже было!

В почти поцелуе теперь намного больше смысла. Не для меня, для него.

— Ты вспомнил?

Медленно качает головой.

— Но я знаю, что мы спали. У нас был секс, много. Ты была у меня дома?

Это все очень похоже на допрос и интонация его мне совсем не по нраву. Секс. Но с какой-то стороны это и есть наша «реальность».

— Два или три раза.

— Здесь чаще?

— Да. Илья, я хочу все объяснить.

Поднимает ладонь, останавливая меня.

— Подожди. Я тоже могу многое объяснить, но от тебя я пока хочу только ответов на мои вопросы.

— Тебе это поможет?

— Идем, – протягивает мне руку, и я не могу не взять ее. Помогает встать и ведет в другую комнату, свой кабинет. Здесь минимум мебели, рабочий стол, кресло, скрытые шкафы, огромное окно и экран интерактивной панели черным прямоугольником на стене.

Весь Илья в этом минимализме и функциях.