Книга Алмаз, страница 41 – Таня Лаева

Замедляю шаг. Пытаюсь отдышаться.

«Успел…»

Прохожу мимо одной из вип палат.

— Кто это у нас здесь?

Солохер, иссиня-белый размеренно дышит. Утыканный трубками. Под ЭВЛ.

Не могу пройти мимо.

— А ведь ты нравился мне, Воронов. Думал с помощью Тани убрать нас?

Запах лекарств не успокаивает, а наоборот будоражит мою ярость. Ненавижу, все, что связано с медициной.

Секунда нужна мне принять решение. Никто мне не помешает. Наши люди оцепили всю больницу. Отец похвалит меня за этот поступок…

Достаю из-под головы подушку. Пациент просыпается. Черные глаза смотрят на меня в последний раз.

Ноги и руки пытаюсь меня оттолкнуть. Вяло борются за жизнь. Заглушенный голос пытается звать на помощь.

В коридоре что-то громко падает, но мне не до этого.

Тело Соломона сопротивляется недолго. Обмякает на койке. Рука скатывается к полу.

Выхожу и тихонько закрываю дверь. Срабатывает сигнал об остановке дыхания пациента.

Персонал бежит спасать. На полу вижу лежащую лицом вниз охранника со шприцом в шее.

— Какого…

Рвусь к отцу.

Гремит взрыв. Из палаты вырывается пламя. Вспышка ослепляет. Жар обжигает. Вываливаюсь на пожарную лестницу. Падаю спиной на ступени. Слышу хруст и ору от боли.

— ТАНЯ!!!

Она это сделала. Убила отца.

Ползу на локтях. На карачках. Шея не поворачивается. Почти не чувствую ног.

Добираюсь. Огонь… дым… кашель.

В палате никого… ни Тани, ни отца…

Таня.

Леска. Лезвия. Пуля.

В голове холодный рассудок. Четкий план.

Приближаюсь к цели. Закоулками крадусь к любимому месту работы. Захожу через подземную парковку. Один из охранников отливает в углу.

«Свинота».

Бесшумно и быстро. Леску вокруг шеи. Глухой удар о бетон грузного тела.

«Все-таки я неплохо почикала Витину команду. Дилетанты».

С каждым убийством я становлюсь бесчувственней. Сердце бьется в такт шагам. То быстро, то медленно.

Поднимаюсь по пожарной лестнице. Еще один.

Лезвиями Воронова по артерии. Хватается за горло. Хрипит. Булькает. Отвожу взгляд. Устала.

Захожу на этаж. Скольжу в сестринскую, натягиваю униформу на костюм красно-грязного цвета.

«Ты замаралась как никогда, Борзова».

— Таня! – восклицает Людмила Ростиславовна и роняет биксы.

Зажимаю ей рот. Придавливаю к стене. Вжимаю ее полные груди в легкие. Кряхтит.

— Тише, – отпускаю, – Ты одна?

Та дергано кивает.

— Что со Стахычем, Мил?

Сердце сжимается при мысли о старике. Хочу увидеть его… в последний раз.

Спрашиваю пока набираю лошадиную дозу наркоза. У меня есть пуля, но она для Аристова.

— Также в областной. Пришел в себя. Перевели в общую палату.

— В какой палате Аристов Виктор Сергеевич?

Застегиваю пуговицы накрахмаленного белого халата. Смотрю в ярко накрашенные быстро моргающие глазища.

— Д-двести од-дин.

Ее зубы стучат.

— Охрана его где?

— В-весь п-первый эт-таж.

— А второй?

— Н-на г-главной лест-тнице. Ч-ч-ч-через реанимацию, Тань! – решительно собирается, но разбирается вновь.

Старшая медсестра с ужасом смотрит на пояс с гранатами, выпирающий из-под белой ткани.

— Т-та-ань…

— Прощай.

Отрезаю все ее попытки понять, пожалеть, возможно, помочь. Она сделала достаточно.

Надеваю медицинскую маску. Чепец. Иду обратно к пожарной лестнице. Вхожу на последний круг со стороны реанимационной. Последний коридор, последний наемник и финал.