Книга Прости меня, отец, страница 105 – Катерина Сент-Клер

Зои, не замечая висящей над нами тяжести, только усмехается шире:

— Что ж, настала ночь, чтобы забыть обо все этом, правильно? Давайте наконец просто побудем веселыми и глупыми.

Веселыми. Глупыми. Я даже не помню, каково это. Но этим вечером я должна притвориться. Я должна надеть этот смехотворный костюм, пить дешевые коктейли и смеяться над тупыми шутками. Я должна вести себя так, будто ладонь Луки на моем бедре не вызывает у меня отвращения, потому что это роль, которую я играю сегодня.

Я изображаю улыбку и забираю костюм у Зои, держа его перед собой:

— Ты чудовищна, знаешь?

Зои смеется, перекинув волосы через плечо:

— Потом скажешь спасибо, когда все парни на вечеринке будут пускать на тебя слюни.

— Ага, – шепчу я, хотя мысль о том, что кто-то, кроме Романа, посмотрит на меня так, вызывает тошноту. Я еще раз незаметно бросаю взгляд на телефон, оповещения от Романа накапливаются. Но я не могу заняться этим сейчас.

Лука наклоняется ближе, его дыхание согревает мою щеку.

— На тебя точно будут засматриваться, – шепчет он, и его рука скользит немного выше по моему бедру. Этот жест должен заставить меня почувствовать что-то – хоть что-нибудь – но он лишь напоминает мне, насколько иными были прикосновения Романа.

Я немного отодвигаюсь, притворяясь, что тянусь за телефоном.

— Надо сказать моей маме, что мы скоро выходим, – лгу я, чтобы получить повод снять напряжение, растущее в комнате. Внимание Луки становится удушающим, и я не хочу разбираться с этим сейчас.

Зои в блаженном неведении просто кивает:

— Ага, но нам выходить через десять минут. Не хочу упустить хорошую выпивку, потому что ее всю разобрали.

Отвернувшись, чтобы «написать» маме, я не могу не посмотреть на все еще висящие уведомления. Роман, как я и ожидала. Но вместо того чтобы открыть их, я сую телефон обратно в карман. Сегодня я буду играть роль, которую выбрала для меня Зои. Я буду сексуальной монашкой, беспечным подростком на хэллоуиновской вечеринке.

Но огромная тень Романа нависает надо всем, что я делаю, и я не могу отделаться от мысли о том, что эта ночь будет какой угодно, только не нормальной.

Я закрываю глаза и считаю до десяти, отдергивая руку, когда пальцы Луки касаются моих шрамов.

— Извини, – инстинктивно отвечаю я, вглядываясь в его удрученное лицо. – Я все еще привыкаю к… прикосновениям.

Твоим прикосновениям. Я все еще привыкаю к твоим прикосновениям.

— Все в порядке, Иден, – шепчет он, легонько толкая меня в бок в качестве поддержки, но легкая дрожь в его голосе выдает его боль. От этого мне хочется дотянуться и загладить вину. Но я просто не могу. Не сейчас.

— Итак, если мы не раздаем сладости, то что же мы делаем? – спрашивает Эйден, в его тоне смешиваются любопытство и опаска.

Лука ухмыляется, в его глазах загорается лукавый огонек, когда он лезет в свой рюкзак и достает две большие фляги. Их вид наполняет комнату неожиданным напряжением, напоминая, что мы больше не дети, что сегодня мы шагнем во что-то более темное, что-то более опасное.

— Мы идем на вечеринку, – говорит он, его голос полон возбуждения. – И мы делаем это стильно.

Зои одобрительно восклицает, беря флягу из руки Луки, ее энтузиазм заражает, но абсолютно не сочетается с напряжением, повисшим в этой комнате.