Книга Прости меня, отец, страница 104 – Катерина Сент-Клер

— Куда ты? – спрашивает он, в его голосе слышны нотки чего-то, похожего на отчаяние.

— На романтический ужин, – вздыхаю я, расправляя одежду, позволяя себе окинуть его взглядом напоследок. – Не то, что мы можем сейчас себе позволить, но стоит это изменить, – поддразниваю я, игриво улыбаясь.

— Что? Пойти на свидание? – спрашивает он, подозрительно щурясь. – Священники не ходят на свидания.

— Да? Что ж, полагаю, ты будешь первым, – предупреждаю я, прицельно глядя на него. – Или же я трахну Луку.

Его глаза распахиваются от шока, он смотрит на меня с открытым ртом.

— Господь с вами, отец, – поддеваю я с усмешкой, пока иду к двери. – Считайте это платой за то, что влепили мне чертову пощечину.

Я выхожу из комнаты, оставляя его раздумывать над выбором, который ему дала. Что бы он ни сделал дальше, я пойму все, что мне нужно, – сколько в этом плотского, сколько в этом настоящего.

Я иду к машине, сердце колотится в груди. Забравшись внутрь, я быстро пишу Луке и Зои, мои руки трясутся от адреналина.

Когда я собираюсь завести мотор, мой телефон вибрирует от нового сообщения.

«Р: У меня. Завтра вечером. Ну, когда все дети соберут конфеты и лягут спать. Хочешь настоящее свидание? Ладно. Ты едва сможешь ходить в начале ноября».

Мои губы растягиваются в усмешке, когда я открываю календарь на телефоне. Завтра Хэллоуин.

Ночь дьявола.

Евр 12:28: Вот почему мы, которым дано владеть непоколебимым Царством, должны быть благодарны Богу и в благодарности поклоняться Ему так, как Ему приятно, с благоговением и страхом.

— Это что еще за хрень? – спрашиваю я, таращась на хэллоуинский костюм, который Зои выбрала мне в «Spirit Halloween».

— О господи, – вздыхает Лука, прикрыв лицо руками, а Эйден перестает покачивать стул Зои, чтобы рассмотреть получше комплект, который она держит в руках.

— Это сексуальная монашка, – гордо говорит Зои, поднимая откровенный костюм с ухмылкой, от которой мне хочется провалиться сквозь землю.

— Эйден будет Клайдом, я буду Бонни, и Лука может нарядиться…

— Если ты скажешь про священника, Зои, меня стошнит, – прерывает Лука, его рука лежит на моем бедре. Я впиваюсь ногтями в ладонь, борясь с желанием стряхнуть ее.

Слова Романа раздаются в моей голове. Надо притвориться, что у нас с Лукой намечается что-то серьезное, и это отведет от меня подозрения отца.

Я слегка сжимаю руку Луки, игнорируя вибрацию телефона: наверняка еще сообщения от Романа. После вчерашнего я выглянула в окно перед сном и увидела 4Runner Романа, припаркованный снаружи, как он и обещал. Я не могу избавиться от чувства безопасности, которое дает мне его присутствие, как бы я ни пыталась убедить себя в обратном.

— Итак, где ты сегодня по мнению своих родителей? – спрашивает Зои, пока позади, ее мать смеется над повтором «Друзей».

Роман позвонил прошлой ночью, чтобы объяснить связь Сета с моим отцом, рисуя его еще большим чудовищем, чем я могла бы представить. Когда Зои сказала, что остается сегодня с мамой, я ухватилась за шанс побыть вдали от дома.

— Вообще-то, – ухмыляется Эйден, – он думает, что мы собираем сладости с Лукой.

На это Зои морщит нос.

— Что, правда собираем сладости? В нашем возрасте? – смеется она, осматривая нас.

— Он думает, что мы их раздаем, – прибавляет Эйден, но его голос стихает, и я улавливаю тревогу в его глазах. От упоминания о моем отце сводит живот. Дело не только во лжи, которую мы говорим ему – дело во мраке, которым пронизано каждое взаимодействие с ним.