Книга Прости меня, отец, страница 101 – Катерина Сент-Клер

— Роман, – я хватаю ртом воздух, имя срывается с губ как молитва, тело трепещет от каждого толчка.

— Вот так, мой ангел, – рычит он, свободной рукой зажимая мой рот, заглушая стоны, и не снижает темп. – Бери. Бери все.

Звук мрамора, двигающегося туда-сюда, скользкого от моего возбуждения, заполняет комнату, чувства переполняют меня, когда Роман доводит меня до безумия, толкая к пределу того, что я могу перенести.

— Покайтесь, – шепчу я в его ладонь, мой голос не громче вздоха.

— Не сейчас, – шипит он, его ладонь перемещается от моего рта к горлу, сжимая так, что я вижу звезды. – Не раньше, чем ты станешь кричать мое имя.

Его рука на мой шее, фигурка Эйфеливой башни, заполняющая меня полностью, и огромная сила его толчков – всего этого слишком много. В глазах все расплывается, комната крутится, когда удовольствие и боль переплетаются, затягивая меня, пока я не теряюсь в них; мое тело извивается в его руках.

— Роман! – кричу я, слово вырывается из моего горла, когда на меня обрушивается оргазм и тело содрогается от его силы, слезы текут по лицу, когда я совершенно отдаюсь ему.

— Хорошая девочка, – шепчет он, в его голосе хрипотца от его собственного едва сдерживаемого желания. Он замедляется, вытаскивая фигурку из меня дюйм за дюймом. Он оставляет меня жаждущей, опустошенной и все же настолько удовлетворенной, что я едва могу дышать.

Роман отпускает мою шею, и я падаю вперед, полностью вымотанная, каждая мышца дрожит от силы того, что только что произошло. Мгновение он наслаждается своей работой, его рука поглаживает меня по позвоночнику почти благоговейным жестом.

— Мы еще не закончили, мой ангел, – шепчет он, его голос – обещание большего, когда он поднимает меня со стола и разворачивает лицом к себе.

Глаза Романа темнеют, когда он смотрит на меня, вызов в моих глазах побуждает его зайти дальше. Без предупреждения он вталкивает статуэтку обратно в меня с силой, которая вызывает взрыв удовольствия в низу моего живота. Я кричу, звук эхом разносится по комнате, мои руки сжимают стол, в то время как Эйфелева башня движется во мне, становясь более скользкой с каждым толчком. Стол качается подо мной от этой силы, дерево скрипит, а темп Романа ускоряется, его собственные вздохи смешиваются с моими в нагретом воздухе.

— Иден, – шепчет он, его голос груб и полон чего-то первобытного. – Господи, какая красивая киска.

Он размыкает пальцами мои губы, и без колебаний я кусаю их достаточно сильно, чтобы пошла кровь. Металлический вкус растекается по моему языку, и вид его крови на моих губах сводит его с ума.

Хватка Романа усиливается, и он сильнее входит статуэткой в меня, уложив на спину одним легким движением. Мои ноги закинуты ему на плечи, и, пока он удерживает Эйфелеву башню на месте, я чувствую его всем естеством, извиваясь под ним, полностью в его власти.

Распростертая на его столе, я смотрю на него с вызовом во взгляде, мой язык медленно слизывает кровь с губ. Этот вид разжигает в нем что-то темное, и он бросает взгляд на свой укушенный палец, потом на меня, в выражении его лица желание смешивается с чем-то первобытным.

— Хочешь играть грязно? – спрашивает он, его низкий рык вызывает у меня мурашки. Я подношу руки к груди, прикасаюсь к соскам, слегка выгибая спину и прижимаясь к столу так, что его глаза голодно сощуриваются.