Книга Прости меня, отец, страница 102 – Катерина Сент-Клер

Глаза Романа темны от решимости, первобытной силы, которая посылает мурашки по спине. Он не колеблется. Удерживая мои ноги на своих плечах, он толкает статуэтку в меня с силой, которая выбивает воздух из легких, я выгибаюсь, приподнимаясь со стола. Этот угол с поднятыми ногами приносит новое, усиленное удовольствие, столь же нестерпимое, сколь и упоительное. В моих глазах все плывет от слез, когда смесь боли и удовольствия поглощает меня, а мое тело дрожит, неумолимо удерживаемое им.

— Трогай себя, – приказывает Роман резким голосом. – Трогай себя, пока я тебя трахаю.

Моя рука подрагивает, когда я подношу ее к клитору, пальцы едва касаются чувствительной точки, маленькие круги, которые я вырисовываю вокруг нее, посылают разряды наслаждения по моему телу. Боль становится острее, с каждым толчком я все ближе к грани, мои крики эхом отдаются от стен маленького кабинета. Свободной рукой Роман вцепляется в мои бедра, продолжая входить в меня статуэткой, каждое движение приближает меня к финалу.

— Роман… – резко вдыхаю я, мой голос стихает, а оргазм становится ближе – неостановимая сила, рождающаяся в низу моего живота.

— Кончи для меня, мой ангел, – резко говорит Роман, не оставляя места для сопротивления.

Приказ ломает что-то во мне, и я издаю крик, а оргазм обрушивается на меня как приливная волна. Мои мышцы сжимаются вокруг статуэтки, и влага покрывает ее, слезы струятся по моему лицу от чистой силы. Рука Романа замирает, он смотрит мне в глаза и быстро вытаскивает Эйфелеву башню, мы оба смотрим на следы крови, оскверняющие ее поверхность.

Без единого слова он подносит статуэтку к своим губам, слизывая мою кровь и свидетельство моего оргазма, не отводя глаз от меня. От этого вида мурашки идут по коже, но обдумывать происходящее нет времени: Роман бросает Эйфелеву башню на стол и падает на колени между моих ног. Его руки тянут меня вперед, пока я не оказываюсь на краю стола; его хватка жесткая, но не болезненная.

— Роман, что ты делаешь? – шепчу я, мой голос еще подрагивает после оргазма.

— Привожу тебя в порядок, – шепчет он, его голос мягок, но настойчив. – Я же сказал, если ты будешь хорошей, я тебя награжу.

Он покрывает поцелуями внутреннюю сторону моих бедер, теперь его прикосновения нежны – резкий контраст с недавней жесткостью. Его язык медленно рисует дорожку по моим складочкам, слизывая влагу и кровь. Мои руки запутываются в его волосах, притягивая его ближе, пока его язык творит чудеса. Нежность его прикосновений почти невозможно вытерпеть после грубости того, что было раньше.

Роман не останавливается, пока не очищает каждый мой дюйм, его рот тепло и нежно прикасается к чувствительной коже. Когда он наконец встает, я тяжело дышу, мои ноги подрагивают от не прошедшего до конца наслаждения. На его нижней губе остается немного крови, и прежде, чем он успевает заговорить, я притягиваю его к себе и начисто слизываю ее, мой язык очерчивает контур его губ.

Он отвечает тут же, захватывая мои губы поцелуем настолько же отчаянным, насколько и всепоглощающим. Наша кровь смешивается – яркое напоминание о жестоком наслаждении, которое мы только что разделили. Я обнимаю ногами его талию, притягивая его к себе, нуждаясь в его тяжести, пока успокаиваюсь после оргазма.