Книга Прости меня, отец, страница 94 – Катерина Сент-Клер

Они все заплатят за содеянное.

И первым будет Дэвид Фолкнер.

— Учитывая, что Иден постоянно пренебрегает своей верой, я особенно благодарен за послушание, которое Роман прививает ей, – говорит Дэвид тоном, полным фальшивой признательности. – Ей был необходим кто-то, кто напомнит ей о ее месте, и попытки Романа наставить ее на путь истинный не прошли незамеченными, – он улыбается, приподнимая свой бокал по направлению ко мне. Воздух между нами накаляется от напряжения, когда он наклоняется, а глаза блестят злорадством.

— Поэтому сегодня я попрошу тебя только об одном, – он осматривает меня, будто бы оценивая как противника. – Всели в мою дочь Страх Божий, Роман. Дай ей причину бояться Его силы, – предупреждает Дэвид, нарочито отпивая из своего бокала. – Или же, разумеется, мне придется сделать это самому.

Наши взгляды встречаются в безмолвной битве за главенство, воздух между нами потрескивает от непроизнесенных угроз.

— Ты сомневаешься в моих силах, Дэвид? – говорю я беззаботно, почти весело, хотя в его выражении нет и намека на шутку.

Улыбка Дэвида превращается в что-то более холодное, расчетливое.

— Я хочу верить, что ты действительно наказываешь мою дочь за ее заигрывания с дьяволом. Но если я услышу, что ты пошел путем порока вместе с ней, что ж, нам придется пересмотреть договор, – говорит он, его голос полон слабо скрываемого снисхождения. – Я хочу верить, что ты сорвался на Зака не потому, что хотел защитить Иден, – добавляет он, прищуриваясь.

Ебаная крыса. Зак побежал к Дэвиду, как только я утратил бдительность. Мне придется разобраться с ним позже – помоги ему Господь, если мы когда-либо еще останемся наедине.

— Вы должны знать лучше, чем кто-либо, отец, женщины – это искушение. Если бы вы занимались с моей дочерью чем-то еще, кроме уроков послушания и набожности, вы бы извратили саму природу кольца, которое носите на пальце.

— Это звучит так, будто ты обвиняешь меня в чем-то, Дэвид, – бормочу я, и на его лицо наконец возвращается улыбка. Это улыбка человека, который думает, что победил, думает, что загнал меня в угол.

— Я знаю свою дочь, отец. Она нецеломудренная женщина, – шепчет Дэвид, наклоняясь ближе. – Считай это дружеским предупреждением от мужчины мужчине.

Когда он отворачивается, я вижу истину во всей красе. Он подозревает нас с Иден. Все это собрание, каждое произнесенное им слово – лишь способ крепче затянуть веревку на моей шее.

Остаток собрания проходит в унылом гуле разговоров на заднем плане. Они говорят загадочно, намеренно не посвящая меня в местонахождение детей.

Когда группа переходит от деловых разговоров к болтовне, я ловлю взгляд Сета, он выглядит настороженным.

— Чего он хочет от Иден? – спрашиваю я вполголоса.

— Полного подчинения, – пожимает плечами Сет и бормочет, опустив глаза.

Я сжимаю края стула, заставляя себя сохранять спокойствие.

— У нее не было крови, – лгу я, говоря немного громче, чтобы все могли услышать, подыгрывая Дэвиду с его больной историей. Я поворачиваюсь к нему, мое лицо безразлично.

— Ты утверждаешь, что она несет в себе грех, тогда как она невинна как Богоматерь.

— Девственница? – раздумывает Дэвид, его тон меняется, как будто он видит Иден в ином свете, как будто пересчитывает ее ценность. Он присоединяется к разговору, задумчиво прищурившись.