Книга Девиант, страница 172 – Гидеон Торн

— Моя дорогая, не очень умная дочь, — выдохнул он сквозь смех, промокая уголок глаза пальцем, — если дать человеку в руки нож, разве мы в ответе за то, как он им распорядится? Ножом можно резать хлеб, а можно — глотки. Это вопрос не к производителю, а к пользователю. Наша совесть здесь абсолютно ни при чём.

— Просто у тебя её нет, — я вскинула подбородок, глядя ему прямо в глаза. — Поэтому тебе легко рассуждать о гипотетических ножах.

— Как и у всех в этом зале, — мгновенно не растерялся он, широко разведя руки, словно обнимая собравшихся. — Иначе мы бы не сидели на этих креслах и не были бы так чертовски богаты. Мы практики, а не философы.

Несколько мужчин за столом согласно кивнули, пряча усмешки в кулаки. Я взяла со стола тяжёлую ручку и принялась медленно вращать её между пальцами, пытаясь унять дрожь.

— Я понимаю, что взывать к морали в этом зале — дело гиблое и безнадёжное, — мой голос звучал спокойно, почти буднично, словно я обсуждала прогноз погоды. — Но я призываю вас подумать о практических последствиях. О рисках. Наши системы не всегда стабильны, и это ни для кого не секрет. Вспомните отчёты за прошлый год. Сколько проблем было с линейкой «Арес», а?

Я сделала паузу, глядя, как вытягиваются лица братьев. Отец чуть нахмурился.

— В марте, например, — продолжила я, уже смелее, — количество рекламаций превысило число положительных отзывов. Мы до сих пор не стабилизировали их процессор до приемлемого уровня. Если не верите мне на слово — проверьте почту. Я разослала вам полные, неотредактированные отчёты полчаса назад.

В зале началось движение: акционеры, словно по команде, потянулись к смартфонам, застучали пальцами по экранам. Отец и братья уставились на меня с нескрываемым недоумением. В их глазах читался один общий, безмолвный вопрос: как я, вечная «светская львица», которая интересовалась только шопингом и курортами, вообще узнала об этих внутренних цифрах? Мысленно я послала Еве короткое, но полное благодарности «спасибо».

— Одно дело, когда ошибается, как выразился господин Мовенко, «элитная шлюха», — продолжила я, выждав нужный момент, — и совсем другое — когда сбоит солдат с боевым оружием. Что станет с нашими драгоценными акциями, которые так подскочили, если такой «глючный» андроид откроет огонь по своим же? Мы не просто потеряем контракт. Мы пойдём ко дну под лавиной исков и международных санкций. От нас отвернутся все.

— Это исключено! — отрезал отец. — Над ними работал лично Михаил Сергеевич. Его имя — это гарантия качества.

— Над «Аресами» он тоже работал лично, — напомнила я, холодно улыбнувшись. — Результат налицо, как видите.

Белицкий, оторвавшись от экрана телефона, хмуро посмотрел на отца, поправив очки:

— Она права, Леонид. Где гарантии, кроме честного слова? Прибыль — это прекрасно, но мне не нужен международный скандал и повестка в Гаагский трибунал. У меня есть другие активы, не связанные с «Эйдолоном», и пятно на репутации мне ни к чему.

Джексон Лим, до этого хранивший вежливое молчание и наблюдавший за перепалкой, подал голос. Мягко, уверенно, перехватывая инициативу, словно опытный дирижёр:

— Именно поэтому я здесь, господа. Давайте смотреть правде в глаза, какой бы неприятной она ни была: Михаил Сергеевич, при всём моём безграничном уважении к его заслугам и гению, уже… скажем так, немолод. А старость, увы, неизбежно приводит к ошибкам. С «Аресами» действительно есть определённые проблемы. Я уже досконально ознакомился с документацией и веду активную работу над исправлением этих досадных багов.