Книга Девиант, страница 94 – Гидеон Торн

Пока я наблюдала за этой немой сценой, отец и Алексей уже вовсю наливали себе бренди. Сделали по жадному глотку. А Илья, не спрашивая, плеснул янтарной жидкости в ещё один стакан и протянул его мне через стол.

— Держи. Промочи горло.

Я покачала головой, жестом останавливая его.

— Я не буду пить.

Он удивлённо приподнял бровь, и на лице появилась та самая мерзкая усмешка, которую я ненавидела с детства.

— С каких это пор? Помнится, ты никогда не была против выпить.

— Многое изменилось, — спокойно ответила я, глядя ему прямо в глаза.

Илья взял свой стакан, откинулся на спинку кресла и, сделав изрядный глоток, процедил:

— В самом деле? — он смаковал бренди, глядя на меня поверх стакана. — Судя по тому, как ты всегда нажиралась на каждом совместном мероприятии, я думал, рано или поздно ты сопьёшься.

Я отодвинула бокал подальше, на край стола, демонстрируя, что не притронусь к нему.

— Я же младшая в семье, — произнесла с ледяной вежливостью, глядя на брата в упор. — Мне надо беречь здоровье. Мне вас ещё хоронить.

Алексей издал короткий резкий звук — нечто среднее между «тц» и шипением. Илья же, напротив, расхохотался. Смех у него был таким же неприятным, как и усмешка.

Отец с глухим стуком поставил стакан на стол, давая понять, что его терпение на исходе.

— Ни уважения, ни ума, — процедил он, обращаясь ко мне. — Как была бестолочью, так ею и осталась.

Я не стала комментировать. Пытаться что-либо доказать этим троим — себе дороже. Пусть лучше считают меня праздной пустой дурочкой, как и всегда.

Я бросила быстрый взгляд на Цербера.

Он стоял у стены, застыв в той же позе, что и другие андроиды, но не был с ними. Его красные глаза на мгновение встретились с моими, и в этом коротком, почти неуловимом взгляде я прочитала всё. Ему неуютно среди них. Так же, как и мне — среди моей семьи. Мы оба были белыми воронами в своих стаях, застывшими в неестественных позах в ожидании, когда закончится этот фарс.

— Вы там наговорились? — раздался скрипучий сухой голос деда.

Все разом повернули головы: дед больше не слушал Персефону — она снова выпрямилась и сложила руки на спинке его кресла, как верная служанка. Он повернулся к нам с таким видом, будто наше жалкое существование оскорбляло его до глубины души. Он не терпел, когда им пренебрегали.

Отец мгновенно сменил раздражённый тон на подобострастный и затараторил:

— Мы закончили, Михаил Сергеевич. Закончили. И с нетерпением ждём, чтобы узнать, что же вы хотели нам сказать.

Дед усмехнулся. Это была не добрая усмешка, а усмешка волка, наблюдающего за глупыми овцами.

— Вы с нетерпением ожидаете, как набьёте свои карманы, — поправил он отца, чеканя каждое слово. — Ведь каждый выпуск новой модели только повышает стоимость наших акций. Вас волнует только это. Не стройте из себя почтительных членов семьи.

Илья, почувствовав, что надо сгладить углы, тут же включил режим обаяния:

— Дедушка, ну что ты начинаешь? — его голос сочился фальшивой лаской. — Мы тебя уважаем и ценим. Ты же знаешь.

Я не удержалась. Язык — мой главный враг и лучшее оружие — сработал быстрее мозга.

— Пока пополняется твой банковский счёт, — тихо вставила я, но в повисшей тишине мои слова прозвучали как выстрел.

Алексей злобно зыркнул на меня.

— Помолчи.