Книга Девиант, страница 96 – Гидеон Торн

— С армией, — произнёс он, и это слово упало в тишину, как камень в стоячую воду.

Я не поверила своим ушам. Переспросила, наверное, глупее некуда, но слова вырвались сами:

— С армией?

Дед усмехнулся, глядя на мою реакцию.

— Ты не ослышалась, — подтвердил он и кивнул в сторону андроидов. — Из них получатся отличные солдаты. Их реакция лучше человеческой, рефлексы быстрее, их не нужно обучать — достаточно загрузить программы. Это идеальные бойцы. Не знают страха, не чувствуют боли, не задают лишних вопросов.

Я краем глаза увидела, как Цербер дёрнулся. Совсем чуть-чуть — едва заметное движение плечом, которое для обычного человека осталось бы незамеченным. Но я увидела. Он тут же взял себя в руки и застыл с непроницаемым лицом. Остальные андроиды не шелохнулись. Они даже не моргнули. Стояли, как мебель.

Отец вскочил с места с такой скоростью, что его кресло чуть не упало.

— Михаил Сергеевич! — его голос сорвался на фальцет. — Это же прорыв! Вы — настоящий гений! Нет, вы даже выше этого!

Он заметался по комнате, размахивая руками. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает липкая тяжёлая волна отвращения.

— Это превратит нашу компанию из поставщиков удовольствия и, между нами говоря, шпионов, — отец понизил голос до театрального шёпота, — в серьёзных игроков! Это совсем другой уровень! Другой масштаб! Мы будем влиять на политику, на расклады сил! Это...

Алексей, всегда осторожный, прервал его:

— А разве нет никаких конвенций, которые нас остановят? — спросил он с нотками сомнения в голосе. — Какие-нибудь международные соглашения... Женевские конвенции?

Илья, уже успевший приложиться к бренди ещё пару раз, махнул рукой с пьяной беспечностью:

— Братец, не говори ерунды, — он икнул. — Андроидов никто никогда не рассматривал как военную силу. Юридически это серая зона, полный вакуум. Так что никаких «конвенций» не существует. Да и в самом деле, чем они отличаются от обычной техники? От танка, от самолёта, от дрона? — он развёл руками. — Они же не живые.

И тут меня прорвало.

Я не помню, как вскочила. Не помню, как моя рука схватила тот самый тяжёлый хрустальный бокал с бренди, который мне предлагал Илья. Помню только слепящую, выжигающую всё внутри ярость. Я швырнула его вдоль стола.

Бокал пролетел над полированной поверхностью, кувыркаясь в воздухе и расплёскивая янтарную жидкость во все стороны. Часть брызг попала на отца и Алексея.

— Вы сейчас себя слышите? — мой голос сорвался на хрип. Я оперлась руками о стол, чувствуя, как дрожат пальцы. — Вы понимаете, что это вообще означает?

Отец, отряхивая брызги с пиджака, уставился на меня с искренним недоумением.

— Ещё больше денег? — предположил он, будто это был самый очевидный ответ в мире.

— Ты только о них и можешь думать? — закричала я, чувствуя, как срываюсь в истерику. — Они тебе совсем затмили разум? Это тебе не игрушки! Они будут убивать! Понимаешь? У-би-вать!

Алексей, в отличие от меня державший себя в руках (либо уже привыкший к моим странностям), вытирал лицо салфеткой и процедил с раздражением:

— И что? Это же не мы их убьём. Разве производитель пистолета несёт ответственность за то, что из его пистолета будут стрелять?

— Это неэтично! — выкрикнула я.

Илья мерзко, пьяно рассмеялся. Его смех эхом разнёсся по комнате, отражаясь от высоких потолков.