Книга Симулякр, страница 128 – Гидеон Торн

— Дмитрий, прекрати, — сказала я, но он не слушал. Он уже был где-то далеко, в своём мире, где всё можно исправить одним верным движением.

— Ты мне врёшь, — бормотал он, пытаясь надеть кольцо. Палец дрожал, металл скользил по коже. — Ты не посмеешь так поступить. Не посмеешь просто взять и уйти. Это нечестно.

— Это неправильно, — я попыталась отодвинуть руку, но он притянул меня к себе, прижал к груди. — Хватит! Ты не должен заставлять! Я тебе не принадлежу!

— Нет! — его голос сорвался на визгливый шёпот. Он всё же натянул кольцо до упора — металл впился в кожу. — Нет, ты моя. Всегда была и будешь. Всё встанет на свои места. Видишь? Теперь ты моя.

Он прижал мою ладонь к своей груди, поверх бешено колотившегося сердца. Другая его рука вцепилась мне в подбородок, пальцы впились в щёки, заставляя смотреть ему в глаза.

— Я тебя люблю, — выдавил он, но в этих словах не было ни капли любви — лишь отчаянная, истеричная потребность обладать.

Внутренний лёд треснул. Что-то давнее, тёмное и горькое вырвалось наружу.

— Ты меня не любишь! — мои слова громко и отчётливо прозвучали под сводами, отразившись эхом от мраморных стен. — Ты любишь только себя! Своё положение, свой комфорт, свою игру в нормальную семью! Я для тебя всего лишь каприз! Признак того, что ты состоялся!

— Замолчи! — он тряхнул меня, но я не умолкала.

— Ты не видишь меня! Никогда не видел! Я для тебя — просто красивая сложная вещь, которая должна молча стоять на полке!

Он попытался замкнуть мне рот поцелуем — жёстким, властным, почти укусом. Я отшатнулась, но он не отпускал; его руки скользили по спине, сжимая и впиваясь в неё. Я упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но он был гораздо сильнее. Регулярный спорт, генетика, ярость — всё работало на него.

И в этот момент на его плечо твёрдо легла рука. Пальцы сомкнулись на ткани смокинга.

Дмитрий замер. Его прерывистое горячее дыхание остановилось у моего виска.

— Уберите от неё руки, — прозвучал спокойный, ровный голос. — Вы причиняете ей физическую и психологическую боль.

Дмитрий медленно, очень медленно отпустил меня. Развернулся, спина напряглась, словно пружина. Перед ним стоял Аид — безупречный, невозмутимый, его синие глаза пристально устремлены на Дмитрия.

— А, — протянул Дмитрий, и в голосе закипела новая, ещё более ядовитая злоба. — Любовничек подоспел. Приятно было трахать мою невесту, да? Хотя нет… прости. У вас же нет чувств. Особенно у тебя. Есть только функции. Ну и как? Она осталась довольна твоим… обслуживанием?

Аид не моргнул. Его лицо оставалось нейтральной маской, но в глазах я уловила едва заметную рябь — не эмоцию, а интенсивную обработку данных.

— Я не могу и не хочу обсуждать с вами подобные вещи, — сказал он. — Моя задача — обеспечить её безопасность. Вы представляете угрозу.

— Не хочешь? — Дмитрий истерично рассмеялся, коротким, сухим звуком. — С каких это пор ты вообще можешь что-то хотеть? Ты — гребанная машина.

Он резко шагнул вперёд, занёс кулак — и ударил так, что тот со свистом рассек воздух.

Удар пришёлся в скулу, с лёгким глухим звуком, будто били по плотной резине. Аид отшатнулся на полшага, голова дёрнулась в сторону. Он медленно поднял руку, прикоснулся пальцами к месту удара, словно проверяя целостность. Затем опустил руку и снова выпрямился — его взгляд не дрогнул.