Книга Помолвка с препятствиями, страница 109 – Кати Владмар

— Ричард!!

Генри сорвался с подлокотника, как срывается с привязи молодой жеребец. Шаг – и он оказался между мной и Жанетт, закрывая ее плечом. Я не видел в нем подобной горячности даже в юности.

— Не смей. Так. С ней. Разговаривать, – раздельно произнес он. – Друг ты мне или нет. Еще слово в подобном тоне, и…

Тонкая рука легла на его запястье.

Она даже не встала. Просто коснулась – и мой разъяренный друг умолк на полуслове.

— Генри. Все хорошо. – Голос звучал спокойно. – Лорд Данбар задает правильные вопросы. Те, которые обязан задать человек, рискующий многим ради нас. Я хочу на них ответить.

И вот тут, признаюсь, я испытал удовольствие. Передо мной сложилась картина: он, готовый воевать за нее со всем миром, включая старых друзей, — и она, мягко отводящая его руку, чтобы принять удар самой. Двое, стоящие спина к спине. Ради этого стоило разыграть роль бездушного циника.

Жанетт поднялась. На ее щеках проступил румянец.

— Вы правы по фактам, но ошибаетесь в сути, милорд, – заговорила она. – Да, Генри отдал все, чтобы выкупить мою свободу. Я узнала об этом слишком поздно, когда уже ничего нельзя было изменить. Теперь я хочу оплатить ему тем же. Но вы спрашиваете почему я не хочу вернуть его в отцовский дворец… – Она качнула головой. – Потому что Генри, которого я встретила прошлым летом, – фальшивка. Всего лишь оболочка. Дорогая, красиво сшитая, безупречно работающая на престиж семьи. А настоящий Генри встает затемно и идет чистить денники, потому что лошади не виноваты, что у хозяина кончились деньги. Горит делом так, что забывает есть. Учится у женщины, наступив на свою гордость. И рискует ради того, что ему по настоящему дорого. Я хочу, чтобы этот Генри мог дышать свободно и заниматься тем, что любит, а не тем, что ему навязали. Одно покаянное письмо, говорите. Да, оно вернет ему богатство. И убьет его вернее, чем любой барьер на стипль-чезе – просто медленнее. – Она перевела дыхание. – Вот зачем нужна война, милорд. Не для того, чтобы пойти на дно, а чтобы наконец выплыть на поверхность.

В кабинете стало тихо.

Я посмотрел на нее – раскрасневшуюся, с гордо поднятой головой, еще не остывшую. Перевел взгляд на Генри. Мой друг в немом оцепенении смотрел на свою невесту так, словно она на его глазах прошла по воде. Он, кажется, совершенно забыл о моем существовании.

И мне открылось то, чего эти гении тактики и расчетов в упор не видели. Она только что произнесла пламенное признание в любви, назвав его платой по счету. Он до основания разрушил себя и построил заново ради любви, но покорно молчал о ней, боясь спугнуть. Два одиноких, израненных недоверием человека выстроили друг к другу мост и теперь топчутся каждый на своем берегу, опасаясь ступить первыми, называя это «партнерством». Господи, дай мне терпения. Впрочем, кто я такой, чтобы иронизировать, — сам когда-то сбежал от женщины, даже не попытавшись выстроить хотя бы свою половину моста.

От сердца отлегло окончательно. Именно это я и хотел знать, затевая свой маленький жестокий спектакль: не пользуется ли она слабостью моего друга ради собственного расчета. Что ж, расчетом тут и не пахло. Зато явственно проступало то, ради чего стоило поссориться и с десятком герцогов.

Я встал, взял со стола письмо его светлости, еще раз полюбовался безупречным слогом.