Книга Помолвка с препятствиями, страница 111 – Кати Владмар

Сделка, привычно напомнила я себе. Простая юридическая процедура, в которой каждый получает свою выгоду. Мы оба все понимаем, и никто никого не обманывает.

Мантра работала исправно, примерно до дверей церкви.

Церквушка была деревенская, беленая, с покосившейся оградой и грачами на старой колокольне. В притвор ветер занес первые оттаявшие листья. Гостей почти не было. Маргарет, чета пожилых соседей Ричарда; у самого выхода — старый Томас и Джейкоб со Стюартом, отмытые и невероятно торжественные.

Я вдруг подумала о другой свадьбе. О той, которая должна была состояться по первоначальному сценарию осенью прошлого года. Столичный собор, задыхающийся от лилий и снобизма. Сотни гостей, изучающих сквозь лорнеты «сутулую затворницу», которую наследник Рокуэллов берет за землю. Мачеха с ее ласковым ядом, Флориана в роли подружки невесты. Довольный граф, подсчитывающий в уме прибыль от будущих подрядов, а у алтаря жених — холодный, безупречный манекен.

Меня передернуло от одной только мысли. Маргарет, поправлявшая мне фату, заботливо спросила, не замерзла ли я.

— Готовы? — Ричард подал мне руку. — Учтите, леди Жанетт, за право вести вас к алтарю я, между прочим, поссорился с герцогом. Так что идите красиво.

— Постараюсь не хромать, милорд. Старая травма на скачках, знаете ли.

— Кто посмел допустить подобное легкомыслие?

— Один упрямый аристократ.

— Сочувствую. Идемте.

Двери отворились. Вместо звуков органа полилась тихая дрожащая мелодия скрипки в исполнении деревенского учителя.

Генри стоял у алтаря.

Он был одет в простой темный костюм. Широкоплечий, надежный и до невозможности серьезный. С пробивающейся на висках сединой – ему ведь нет еще и тридцати, откуда она успела взяться? Он повернулся на звук шагов, увидел меня – и вздохнул. Глубоко, судорожно, будто вынырнув из-под толщи воды. И в его глазах было что-то настолько незащищенное, что мне пришлось опустить ресницы.

Я шла к нему по скрипучему полу и понимала: никакая это не сделка. За этим человеком — таким, как сейчас, с его нелепым благородством и каменным «у моей жены будет собственное платье» — я пошла бы куда угодно, в любую грязь и любую войну.

Старый подслеповатый священник читал обеты по памяти. Я повторяла за ним механически, почти не узнавая собственный голос. Когда настала очередь Генри, он не сводил с меня глаз. На словах «в богатстве и в бедности» уголок его рта едва заметно дернулся — иллюзий насчет того, с чего мы начинаем, ни у кого не было.

Генри бережно взял мою руку в свою, и я сразу почувствовала какой плотной и шершавой стала его кожа — странно для человека, который еще год назад не поднимал ничего тяжелее винного бокала. Золотой ободок без камней и гравировки скользнул мне на палец. Металл хранил тепло его ладони. Взгляд был ровным, без малейшего следа той хищной ухмылки, которая раньше так выводила меня из себя.

«Мы справимся, — с внезапной уверенностью подумала я. — Все преодолеем. Вдвоем».

— ...объявляю вас мужем и женой.

Поцелуй вышел чересчур целомудренным — сухие теплые губы едва коснулись моих. Но по спине все равно пробежала дрожь. За спиной демонстративно шмыгнул носом Ричард, тут же получив от Маргарет локтем под ребра.

Банкета не было. Все собрались в гостиной Ричарда за длинным столом, наслаждаясь нехитрым обедом и домашним вином. Маргарет требовала подробностей маскарада и стонала от восторга, узнав о моем участии в Большом Зимнем стипль-чезе. Ричард произнес тост — начал торжественно, «за союз двух безумцев», сбился, махнул рукой и закончил: «Просто будьте счастливы, вы это заслужили, как никто». Томас, раскрасневшийся от вина, налегал на пирог с почками и рассказывал, как «сразу заподозрил неладное, потому что парень больно чисто мылся и шибко самоуверенно вел себя с хозяином». Генри смеялся. Я смотрела на него сквозь свечное пламя и ловила себя на том, что улыбаюсь без причины.