Книга Помолвка с препятствиями, страница 112 – Кати Владмар

Наша разношерстная компания разбрелась глубоко за полночь. Мы поднялись по лестнице в жилое крыло, и с каждой ступенькой сердце в груди громыхало все сильнее.

Брачная ночь.

Мы ни разу не говорили об этом, ни во время приготовлений, ни после. В нашем соглашении было продумано все, кроме этого пункта. Я, даже будучи продуктом двадцать первого века, так и не нашла в себе духу спросить: а что мы станем делать с этим? И теперь шла, затаив дыхание, рядом с законным супругом, слушала его шаги, чувствовала рядом его тепло, но не знала, что он решит. Он имел право. По законам этого мира ему даже не нужно было спрашивать моего согласия… Но если бы он все же спросил, что бы я ответила?

У дверей моей спальни мы остановились. Пламя свечи, которую он держал в руках, жестко очерчивало его скулы, удлиняло тени от ресниц.

— Жанетт.

— Да? – вышло слегка придушенно.

Он наклонился. Я замерла.

Теплые губы коснулись моего виска у самой кромки волос, легко, почти невесомо. На мгновение я почувствовала его дыхание на своей коже, и от этого ощущения закружилась голова.

— Спокойной ночи, миссис Рокуэлл, – тихо сказал он. Отстранился и передал мне свечу.

А потом ушел ровным шагом, не оборачиваясь. В конце коридора щелкнул замок.

Я стояла у дверей спальни с подрагивающим огоньком в руке и не могла разобраться в себе. Безусловно, я испытала облегчение. Он вновь поступил благородно, как настоящий джентльмен: ни словом не обмолвился о своих правах, не попытался надавить на меня. Он сделал все правильно, в соответствии с нашим соглашением.

Тогда откуда взялось досадливое покалывание в груди, будто я только что настроилась на прыжок через барьер, а его вдруг взяли и унесли с трассы?

Отогнав непрошенные мысли, я вошла в спальню.

* * *

Дни после свадьбы потекли легко и безмятежно.

Впервые за долгие месяцы нам не нужно было беспокоиться об аренде, счетах и герцогских ультиматумах. Лошади стояли в просторных денниках Ричарда, за ними ходили его и наши конюхи, а я каждое утро заглядывала к Максимилиану и самостоятельно чистила его не потому, что рук не хватало, а потому что любила это дело и скучала по жеребцу. Для того, чтобы наработать репутацию, мы взялись объезжать двух соседских трехлеток. А по вечерам у камина в малой гостиной расстилали чертежи будущих конюшен на наших землях у Южного тракта.

— Денники по обе стороны прохода, окна на юго-восток, — Генри водил карандашом по листу. — Здесь — лазарет с отдельным входом. Тут левада для молодняка…

— Проход нужно сделать на два фута шире. Вы не представляете, как удобно тогда будет в нем разъезжаться с тачкой.

— Я не представляю? Да я с этой тачкой прожил дольше, чем с вами, миссис Рокуэлл.

Мы препирались над каждой линией, и это были самые счастливые споры в моей жизни. Стройка уже началась: на пустоши у тракта копали колодец, возили камень, и Генри дважды в неделю мотался туда верхом, возвращаясь заляпанный глиной по брови и с улыбкой до ушей.

Письмо доставили в четверг вечером, как раз, когда мы обсуждали, какого размера делать сеновал.

Курьер был незнакомый, в добротной ливрее и с наглым взглядом. Он вручил конверт «лорду Генри Рокуэллу лично» и отбыл, не дожидаясь ответа.

Я моментально узнала печать. Сент-Клэр. Послание от отца.