Книга Помолвка с препятствиями, страница 115 – Кати Владмар

Генри опустил лист.

— А теперь по-человечески, Жанетт. Земли вашей матери принадлежат вам, не ему. Никогда не принадлежали ему. И если хоть один кредитор получил закладную на трастовую землю – это подлог.

— Значит, мы выиграем? – тихо спросила я. – Позиция железная?

— Позиция – да. – Генри бережно свернул документ. – Но не обольщайтесь: железные позиции в суде тоже могут осаждаться годами. Он может подать заведомо проигрышный иск просто назло. Пока идет разбирательство, судья вправе наложить запрет на любые действия со спорным имуществом. Никакого строительства. Процесс может затянуться на год или два, а нам нужно куда-то девать лошадей. Ричард щедр, но вечно висеть у него на шее мы не можем, да и отец сожрет его раньше.

Заверенную копию нам сняли за отдельную плату, клерк скрепил ее печатью суда. Генри сложил бумагу во внутренний карман сюртука и прижал ладонью.

Потом посмотрел на меня, и я поняла, что он уже принял решение.

— Граф – только пешка. Он никогда не решился бы грозить наследнику Рокуэллов самостоятельно. Кто-то подсказал ему и про «незаконный брак», и про «похищение». А еще пообещал адвокатов и благосклонность судей. И мы с вами знаем это имя. – Генри одернул полы сюртука. – Хватит воевать с тенью. Пришло время решить этот вопрос раз и навсегда.

Генри

Столичная резиденция Рокуэллов совсем не изменилась. В холле все так же холодно блестел мрамор. Предки из рам смотрели с привычным выражением, будто я опять опоздал на ужин. А дворецкий Мортон даже бровью не повел: восемь месяцев моего отсутствия, по-видимому, прошли для него между двумя полировками серебра.

— Лорд Генри. Его светлость ожидает вас в кабинете.

Конечно же, ожидает. Я послал ему письмо с просьбой о встрече вчера вечером, и он назначил ее на одиннадцать часов – время, когда обычно принимал деловых визитеров средней важности.

В прошлый раз я шел по этой лестнице с комком под ребрами, совсем как в детстве, когда меня вели отчитываться за очередной проступок. Сейчас ступени были просто ступенями.

В кабинете слоился сигарный дым. Верная примета, что отец с утра не в духе. Сам герцог сидел за столом и не поднялся мне навстречу. Он постарел – по-рокуэлловски, то есть почти незаметно. Разве что складка у рта залегла глубже, будто он восемь месяцев подряд чего-то не одобрял. Взгляд остался прежним – оценивающим, насколько подешевел товар.

— Явился, – сказал он вместо приветствия. – Должен признать, ты продержался дольше, чем я ставил. Садись, излагай, с чем приполз.

Он ждал блудного сына, побитого жизнью, с прошением о восстановлении довольствия. Я прошел к столу, но садиться не стал – встал напротив, вынув из кармана заверенную копию и положил перед ним.

— Я пришел не просить, отец, а предложить сделку. Вы ведь уважаете сделки.

Он не притронулся к бумаге. Только скользнул по ней взглядом, и его глаза едва заметно сузились. Он узнал документ, который изучал год назад, прощупывая подходы к землям у тракта.

— Брачный контракт покойной графини Сент-Клэр, – подтвердил я. – Копия, заверенная Канцелярским судом. Оригинал в архиве, и я его знаю наизусть. Неотчуждаемый траст. Пожизненная рента графу и полное владение старшей дочери и ее законному супругу. Я – законный супруг. Венчание засвидетельствовано, запись в приходской книге поставлена, моя жена совершеннолетняя. Все «извещения» ее отца о незаконности брака и похищении не стоят сургуча, которым запечатаны. И вы это знаете. Полагаю, знали еще до того, как продиктовали графу то письмо.