Книга Помолвка с препятствиями, страница 113 – Кати Владмар

Генри читал молча. Я видела, как каменеет его лицо, и забытый уже холод вновь пополз между лопаток.

— Что там? – не выдержала я.

Он опустил лист и посмотрел на меня.

— Ваш отец извещает нас, — голос был чересчур ровный, — что никаких земель я не получу. Брак, заключенный тайно, без согласия и благословения семьи, он объявляет незаконным и намерен оспорить через суд и церковные власти. А заодно... — желваки дрогнули, — заодно он обвиняет меня в похищении его дочери. Со всеми вытекающими для похитителя последствиями.

Жанетт

Письмо лежало на столе поверх чертежей, придавив угол будущего сеновала. Обыкновенный лист, исписанный сухими строками, а у меня стыли пальцы, будто от него тянуло сквозняком.

— Похищение, – произнесла я севшим голосом. – Генри, тут ведь речь уже не об оскорблении семьи, это подсудное дело.

Женщина, сбежавшая из дома, здесь считалась имуществом, покинувшим владельца. А мужчина рядом с ней – вором. Кому поверит суд: графу, оскорбленному отцу, за которым маячит тень герцога, или паре, обвенчавшейся в деревенской церкви без родительского благословения?

Я ждала, что письмо полетит в камин. За месяцы бок о бок я изучила гнев Генри во всех проявлениях.

Вместо этого он еще раз внимательно перечитал письмо и спокойно отложил его в сторону. Из-под загара коневода с окраины проступил прежний лорд Рокуэлл, которого с детства натаскивали на интриги и войну за наследство.

— Он блефует.

— Откуда такая уверенность?

— Обвинение в похищении – пустая угроза, – произнес он с ледяным спокойствием. –Вам двадцать три года, Жанетт. По закону вы совершеннолетняя женщина и не нуждаетесь в чьем-либо благословении или разрешении опекуна для вступления в брак. Венчание состоялось, бумаги подписаны, свидетели есть. Ни один церковный или светский суд не примет этот иск к рассмотрению.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как разжимаются невидимые тиски на горле.

— Значит, он не сможет нас развести?

— Не сможет. А что касается земель. – Он потер переносицу, и по его лицу прошла тень. – Жанетт, мне придется сказать вам вещь, которая, вероятно, будет вам неприятна, и за которую мне до сих пор стыдно. Но вы должны об этом знать, так как в ней – ключ.

Я села напротив. Он помолчал, собираясь, потом заговорил:

— Год назад, когда отец объявил мне о помолвке, я решил, что речь идет о Флориане. И обрадовался, считая, что жена мне нужна лишь для украшения гостиной. – Желваки на его скулах напряглись. – Таким я был тогда, и не стану делать вид, что подобного не случалось.

— Я знаю, каким вы были, Генри, – тихо сказала я. – Сейчас это уже не имеет значения.

Он коротко взглянул на меня и продолжил:

— Но отец тогда меня поправил. И его слова важны. Он сказал, что земли у Южного тракта записаны в приданое от первой жены графа и принадлежат именно вам, Жанетт. И добавил: Сент-Клэр никогда не уступит эти земли просто так – и не отдаст их иначе, чем через брак старшей дочери. Понимаете? Мой отец, готовясь к сделке, изучил бумаги вашей матери еще тогда. Если бы существовала хоть щель – дарение, продажа, переуступка, – герцог выкупил бы эти земли у вашего вечно нуждающегося отца напрямую и не городил бы огород с помолвкой.

Генри подался вперед и постучал пальцем по письму.