Книга Дом Зверя, страница 129 – Мишель Вон

Я поспешно отвела взгляд.

Юфина тихо фыркнула.

— Даже если я что-то и знаю – хоть и не утверждаю этого, – зачем мне делиться? Особенно с тобой? Я вижу, как ты смотришь на моего мужа, а со мной ведешь себя вопиюще пренебрежительно. Уж поверь: я не испытываю к тебе ни малейшей симпатии.

Севиль покраснела. Она вдруг стала похожа на маленькую девочку, которую отчитали за ее выходки.

И все же, по-прежнему гордо держа голову, кузина продолжила:

— Знаю, у вас много причин меня недолюбливать. Но я прошу не за себя – за Альму, а если вас и это не убедит – помогите нам ради Эфрема.

Маска холодного превосходства мигом слетела с Юфины.

— Что ты знаешь о моем сыне? – прорычала она.

Севиль не дрогнула под напором ее ярости.

— Кора, пожалуйста, приведи Шестого.

Я подошла к невесте кузена и прошипела ей на ухо:

— Севиль, это плохая идея.

— Все получится, – прошептала в ответ она. – Я помню, как Юфина носилась с Эфремом. Она ради сына на все пойдет.

— Это жена моего отца, – напомнила я, стараясь говорить тише. – Она меня не выносит. Да и ты, как видно, ей тоже не очень-то нравишься. С чего ты вообще взяла, что она тут же не помчится к муженьку с доносом?

Слишком большой риск. Если она попытается уйти, придется ее задержать. Мне этого не хотелось: если мы оставим Юфину здесь, пойдут слухи и новые подозрения. Но другого ведь выбора нет! Я снова покосилась на Астера: тот пристально наблюдал за мной, будто ждал лишь знака.

— Понимаю, шаг рискованный, – жалобно прошептала Севиль, возвращая меня к разговору. – Но прошу: доверься мне. Поход начинается уже завтра, времени не осталось. Если Юфина что-то знает о твоем отце, Шестой может убедить ее поделиться с нами и, конечно, ничего не рассказывать лорду Зандеру.

В другой ситуации я бы не стала волноваться, что Юфина помчится к мужу – слишком сильно она его ненавидела. Но сейчас она смотрела на меня с такой злобой, что вполне могла пойти на это, лишь бы досадить мне. Я уставилась на нее в ответ, не желая сдаваться. Мы бы так и стояли, как упрямые ослицы, таращась друг на друга, но тут Юфина заметила что-то позади меня и широко распахнула глаза. Зажала ладонью рот и неуверенно шагнула вперед, а потом вдруг застыла, сдавленно застонав.

Я обернулась. По коридору горничная Севиль вела за руку Шестого, переодетого в чистую одежду; его золотистые волосы, прежде взъерошенные, были аккуратно причесаны. Он сошел бы за обычного мальчика, если бы не шестеренки, жужжащие и пощелкивающие там, где когда-то была плоть. Теперь мне стало очевидно сходство между ним и его матерью – цвет волос, форма носа. Вот только глаза у Шестого были куда добрее. Интересно, откуда это в нем, если оба родителя – вспыльчивые тираны?

Юфина глубоко, прерывисто вздохнула, будто впервые за вечность сделала глоток свежего воздуха. Затем ее словно прорвало: она бросилась вперед и рухнула на колени перед испуганным крошкой-механоидом, крепко сжав его плечи.

— Эфрем? – выпалила она. – Эфрем, это ты? Это же я, это я! Твоя мама!

Бедняга перепугался до полусмерти. Он явно ее не узнал. Еще немного потерпел рыдания Юфины, а потом вывернулся из ее рук и побежал прятаться у меня за спиной.

Она, вся дрожа, повернулась.

— Я не Эфрем! – пропищал малыш. – Я Шестой.

Юфина побагровела от ярости и сжала трясущиеся руки в кулаки.