Книга Дом Зверя, страница 59 – Мишель Вон

— Нужно создать в своем разуме особенное пространство, – объяснил отец. – Представить собственное убежище и отважиться туда войти, чтобы встретить Лютого Зверя. Это воображаемое пространство, и его рубежи должны ограждать Зверя от проникновения в твою душу.

Отец знать не знал, что уже слишком поздно. Астер каким-то образом уже туда просочился.

И все же мне показалась прекрасной идея иметь личное убежище, которое принадлежит мне одной. Для начала отец велел мне вообразить храм – общепринятое место для вознесения молитвы, где подсознательно ты уже готов приветствовать бога.

Но у меня храм – что неудивительно – вызывал дурные воспоминания.

Поэтому вместо него я представила дом своего детства в Мерее, с видом на море в узком просвете между нашим зданием и соседним, со знакомым запахом свежевыстиранного белья и вареного риса. Солнце приветливо ласкало потертые деревянные полы, с берега дул слабый ветерок.

Вокруг царила тишина. Покой. Затем я поняла: там было слишком тихо. Куда-то подевался Астер. Я сразу испугалась, вынырнула из транса, тут же получив выговор от отца, и увидела, что мой монстр по-прежнему сидит рядом, будто никуда и не пропадал. Он досадливо взирал на меня. Впервые я увидела, как он по-настоящему чем-то встревожен.

Он не сумел проникнуть ко мне в убежище. Я невольно создала границу, которую описал отец, и почему-то лишь она смогла удержать Астера.

Это открытие взбесило его ровно настолько, насколько порадовало меня. Как будто я мысленно захлопнула дверь прямо перед его носом. Какая ирония – пока вся семья приобщалась к единению с богом, чтобы поговорить с ним, я использовала этот обряд, чтобы от него спрятаться.

В тех редких случаях, когда мне требовалось побыть одной, я возвращалась именно сюда. Порой это случалось после того, как Астер слишком задевал мои чувства своими шутками и смущение становилось невыносимым. Порой мне требовалась тишина, чтобы попросить прощения у всех мелких зверюшек, чьи жизни я оборвала на своем долгом пути отмщения.

Туда же я отправилась и после поединка. Я вышла из храма, не произнеся ни слова, пока остальные в растерянности приходили в себя. Я прошла испытание и не собиралась топтаться там в ожидании расплаты. Рано или поздно последствия придется расхлебать. Но пока что я вернулась в гостевой домик, уселась на диван и закрыла глаза.

— Прости, – сказала я воспоминанию о доме детства, как всегда, не зная, к кому обращаюсь. Может, к несчастной душе, которую так жестоко уничтожила у всех на виду. Может, к маме. А может быть – к самой себе.

Десять благословенных минут я сидела и молилась по-своему, скорбя о создании, что пополнило длинный список оборванных мной жизней.

И тут где-то хлопнула дверь.

Мерцающий океан испарился, солнечный свет погас. Я недоуменно поморгала и очнулась. После обряда я всегда была словно в тумане, а если меня насильно прерывали – тем более. Первым, кого я увидела, был Астер – он сидел на диване напротив и ласково на меня смотрел. Он часто говорил, что эти медитации просто трата времени, но за годы смирился: видимо, мне это было необходимо.

— Полегчало? – спросил Астер.

Я кивнула, оценив заботу.

— Хорошо. Потому что к тебе кое-кто пришел.

В комнату ворвался отец. Похоже, пока я пыталась опомниться, Зандер старательно разжигал в себе праведный гнев.