Книга Дом Зверя, страница 58 – Мишель Вон

Вскоре после того, как я поселилась в Доме Авера и в мою жизнь вернулся Астер, слуги принялись сплетничать.

Поначалу я плохо скрывала беседы с тайным другом, так что не винила их за пересуды. Меня это всегда обижало, но боль смягчалась безмерной радостью: зато теперь мне было кому довериться. А иногда сплетни даже приносили пользу. Слуги болтали о безумии моего дяди, жалели Каима – мол, тащит на себе отцовское бремя, а однажды – что особенно меня поразило – принялись шептаться о моем погибшем сводном брате Эфреме.

Юфина упомянула о нем при мне лишь раз, когда я впервые посетила поместье: «После всего, что я ради тебя вынесла, чем ради твоего Дома пожертвовала. Наш сын…»

О родичах удалось кое-что выяснить, но больше всего меня интересовал покойный брат. Я росла единственным ребенком, и в минуты, когда одиночество слишком ранило, часто мечтала о брате или сестре. Я все гадала, каким был Эфрем? Судя по всему, добрым и кротким – моей полной противоположностью.

Семья никогда о нем не заговаривала, но челядь сплетничала охотно, и мало-помалу, по крупицам, из обрывков фраз слонявшихся повсюду слуг, я собрала кое-какие сведения. Зверь отверг Эфрема. Эта трагедия разлучила отца и Юфину. Вскоре после этого Эфрем погиб при загадочных обстоятельствах, о которых даже самые болтливые опасались упоминать вслух. Заменой Эфрему стала я – и в зависимости от точки зрения говорившего я до него либо даже не дотягивала, либо, напротив, пугающе превосходила.

И впрямь – бедняга лорд Зандер.

Слушая все эти сплетни, я задавалась вопросом – много ли известно отцу о странностях моего поведения? Но если Зандер и прислушивался к перешептываниям челяди, при мне он ни разу не подал вида.

Отец продолжал наставлять меня, как стать достойным орудием Лютого Зверя, словно обычную ученицу.

Особенно усердно он обучал меня таинству единения с богом.

— Это самый священный ритуал, – объяснил Зандер.

Я, скрестив ноги, сидела посреди комнаты в расслабленной позе – все как он учил. Шторы были задернуты, помещение озаряло пламя свечи, на котором мне велели сосредоточиться.

— Через обряд единения мы проникаем в ту часть сознания, что связана с Вратами Тьмы, истинным признаком нашей связи с богами. Именно этим мы отличаемся от остальных. Народ Дома Авера молится Лютому Зверю, но лишь мы – избранники бога – способны обратиться к нему напрямую. И, возможно, если повезет, Зверь ответит.

Астера, который сидел со мной рядом, это очень позабавило.

— Да уж, если повезет, – сказал он, подперев подбородок коленом и скорчившись, как маленький горбун.

Я могла бы объяснить, что все эти упражнения для концентрации мне не требуются. Нет необходимости сидеть в темноте, надеясь дотянуться до тайной силы. Ни к чему молиться о том, чтобы она вошла в мои стальные пальцы – мой бог все время был рядом: каждый день, каждую минуту бытия кружил возле меня назойливой мухой.

Но отец, похоже, с готовностью поверил, что я всего лишь нерадивая ученица с неким душевным расстройством, а я с радостью ею притворилась.

Пусть лучше не знает о моем даре. По крайней мере, покуда я не воспользуюсь им, чтобы отнять у него титул, которого он так жаждал.

Итак, пока он объяснял мне, что такое обряд единения, я покорно сидела и слушала. В основе этого обряда, по сути, лежало искусство медитации, что было широко распространено в некоторых религиозных школах северо-восточных гор Кугары задолго до появления высших богов. Цель заключалась в том, чтобы сосредоточиться на самой себе – прочувствовать тело, а затем расширить рамки сознания и выйти за границы смертной оболочки.