Книга Ведьма пустоши, страница 188 – Джессика Кури

Да. То, ради чего Конрад пожертвовал собой. Единственная надежда его спасти. Я достала ветвь – белая кора посерела, листья опали. Хватит ли этого, чтобы восстановить его силу? Успеет ли он остановить Моргейн, пока она не причинила вреда Конраду? Если еще не поздно.

— Дай сюда, – сказал Лахлан. – Дай это мне, и твой долг будет выплачен.

Но мне не давал покоя шепот сомнения. В этом узоре был еще один слой. Внутри одних схем у него всегда таились другие. С ним ничего не бывало тем, чем кажется.

— Роуз. До полуночи осталось несколько минут. Чего ты ждешь?

Он протянул руку.

Шепот усиливался. Незавершенный узор бился в отчаянии, кричал, чтобы его поняли, – все громче, громче, – пока с ослепительной вспышкой не пришло осознание.

Сильви.

Я в ужасе отступила.

Последняя нить узора встала на место. Я наконец увидела страшный изъян, скрытый в его словах, – и то, как он снова загнал меня в ловушку.

Согласно нашей сделке, если я отдам ему ветвь, он не сможет причинить вреда Конраду. Но я слишком хорошо помнила его слова: «Я не причиню вреда твоим драгоценным смертным Нортам».

Я взглянула на Сильви. Если бы тогда я знала, кто она, то поняла бы, что на самом деле значили его слова. И какое отравленное жало он в них спрятал.

Если я отдам ему ветвь, то, может быть, спасу Конрада и себя.

Но ценой станет Сильви с ее бессмертной кровью. Я видела это так же ясно, как кольцо шипов, выгравированное на нагруднике Лахлана. Когда его сила восстановится, ничто не помешает ему убить ее или подчинить своим темным целям.

Цена вновь оказалась слишком высока.

Единственная оставшаяся надежда – бежать, пока он еще слаб. Я дала Конраду обещание. И я его сдержу.

Взглянув в серебряные глаза фейри, я размотала морской шелк с запястья и трижды обернула вокруг ветви.

— Роуз… – предостерегающе произнес он. – Отдай ветвь.

— Нет.

Я быстро направила силу; сердце сжалось от боли, но я заставила энергию течь сквозь тело, пока пальцы торопливо плели огненный узел.

Ветвь мгновенно вспыхнула. Я выронила ее и отступила, глядя, как она разгорается, а потом рассыпается пеплом. Теперь между нами вилась тонкая струйка дыма.

— Как глупо, – вздохнул Лахлан.

— Я не помогу тебе завоевать Эльфхейм.

Мое сердце забилось в агонии. Боль возвращалась с голодной местью, подползая с краев, и в каждом уколе чувствовался его гнев.

— Ты останешься слаб, твоя сила иссякнет, ты угаснешь и исчезнешь, как… как смертный, как…

Я ахнула, сжав грудь. Силы покидали меня.

Лахлан только рассмеялся.

— Надо было отдать ее мне, – сказал он.

— Без твоей силы…

— Моей силы? Смотри же.

Он развел руками и начал вбирать энергию – так же, как Сильви, когда тушила пожар. Его зрачки посеребрились. Ветер всколыхнулся, и пепел с сажей, устилавшие землю, дрогнули и потянулись к фейри.

За моей спиной раздался грохот. Я обернулась и увидела, как из земли вырываются побеги и, разрастаясь, врываются в полуразрушенный особняк – сначала толщиной с веревку, потом со ствол. Они втискиваются в разбитые окна и обвивают карнизы, словно щупальца кракена, пожирающего корабль. Миссис Макдугал вскрикнула, Сильви ахнула.

— Ты все еще не понимаешь,– вздохнул Лахлан, продолжая вбирать силу, пока лозы оплетали Рейвенсгейт.– Мне нужна была не ветвь. Мне нужно было, чтобы ветвь сломали.