Книга Ведьма пустоши, страница 202 – Джессика Кури

Вот такой была эта нить: мертвой и сломанной.

А должна была быть живой, звенящей, целой. Похоже, Моргейн это понимала и пыталась исцелить ее жизненной силой Конрада. Но она действовала наугад, вливая энергию с точностью ведра воды, выплеснутого из высокого окна.

А я точно знала, куда направить силы.

Чтобы изменить судьбу, порой достаточно одной лишь нити.

И у меня как раз осталось немного жизни, чтобы ее отдать.

Я уже знала, что в Эльфхейме не могу черпать силу извне, и даже не стала пытаться. Вместо этого я обратилась внутрь себя – устремила разум в самую глубину, за бьющееся в агонии сердце и обожженные ребра, за живот, сжимающийся от страха, мимо всех сомнений, сожалений и надежд, мимо хрупких, только пробуждающихся ростков новой любви. И там, в сердце сердца, в самой моей сути, я отыскала ее: совсем иную нить, по-прежнему светлую, теплую, пульсирующую жизнью. Моей жизнью. Раньше я никогда ее не замечала, потому что всегда тянулась за силой наружу, а не внутрь.

Этому нас в школе не учили. Ни о чем подобном я не читала в дядиных книгах. Даже в историях о ведьмах пустошей, что ходили по изнанке мира, творили великую магию и погибли здесь, у подножия Двирры, от руки боявшегося смерти короля фейри.

Я слышала о темных прядильщиках, что вытягивали силу из зверей или даже из других людей.

Но никогда не слыхала, чтобы кто-то прял собственную жизнь.

Ну же, прошептала я этому сияющему свету. Идем со мной. Твоя работа почти закончена.

Он откликнулся легко, даже слишком – словно доверчивая птица, вспорхнувшая на ладонь. Взмыл вверх и растекся вовне, пропитывая тело, согревая меня изнутри. Разросся в груди, ширился, омывая сердце, и впервые за долгое время утолил его боль, пусть лишь на миг. Ослепительный и яркий, он устремился по руке и обжег кончики пальцев, будто под кожей загорелись десятки звезд.

Я направила энергию в серую, безжизненную нить Древа Двирра. Не жалея и не оставляя ничего себе, хотя где-то в глубине сознания восьмилетняя Роуз плакала от злости и страха. Я знала, что делаю. И знала, какова цена. Но еще я знала: даже если бы мне суждено было прожить тысячу жизней, я заплатила бы эту цену тысячу раз. Потому что я люблю Конрада Норта. Люблю Сильви. Люблю туман над пустошами, рыночную суету и солнце, золотящее прекрасные дома на Уимпол-стрит. Я не позволю всему этому исчезнуть только потому, что побоялась за это бороться. Я не позволю страху Лахлана перед смертью и увяданием отравить все и всех, кого я люблю. Не позволю, пока еще способна его остановить.

Даже если ценой стану я сама.

Меня окутало странное туманное спокойствие, как бывает, когда засыпаешь в уютной комнате после долгой усталости. Медленно, сладко, мягко. Я не сопротивлялась, позволяя последним каплям теплой энергии струиться сквозь пальцы в нить. В ту самую, что была серой, а теперь начинала светиться, как все остальные, – бледным светом самого Древа Двирра.

Я так устала, так обессилела, что едва заметила другую нить. Она тянулась от конца моей жизни, словно ядовитый ползучий плющ, и, темно-серебристая, зашипела, вливаясь в нить Древа.

Сделав последний вдох, я разжала пальцы и сползла на бок. Последним, что я увидела перед тем, как погрузиться во тьму, стала битва, вновь взорвавшаяся вокруг меня бешеным движением. А последним, что услышала перед тишиной, стал дикий, полный боли и ярости вопль Тернового Короля: