Книга Ведьма пустоши, страница 204 – Джессика Кури

Сколько прошло времени? Как долго он просидел у моей постели? Его волосы растрепались, подбородок зарос щетиной. Свободная белая рубашка была наполовину расстегнута, открывая широкую грудь, мерно вздымающуюся и опускающуюся в глубоком сне. Я скользнула взглядом по изгибу шеи, по ложбинке у ключицы, по маленьким белым шрамам на предплечье, напоминающим о битве с огненными медведями.

— Он ни на миг не отходил от тебя, – раздался чей-то голос.

Я пошевелилась, повернув голову настолько, чтобы увидеть в дверях королеву фейри. На ней было черное платье с расшитым темными сапфирами корсажем. Рукава облегали запястья, точно змеиная кожа. В волосах, между зубцами серебряной короны, сновали ее пауки.

Я напряглась, но она подняла руку.

— Я здесь не для того, чтобы тебе навредить, – сказала она. – Скорее наоборот.

Я вспомнила, как она вдохнула в меня жизнь, наполнила своей магией.

— Что случилось?

— Ты совершила величайший грех, на который только способна прядильщица. Ты коснулась нитей судьбы, переткала саму ткань реальности, которую не дано менять никому – ни смертному, ни бессмертному.

Она шагнула ближе, и я увидела, как она измождена и обессилена, хоть, будучи фейри, умело это скрывала.

— Но ты исцелила Древо Двирра. И спасла жизнь Конраду. Если бы ты не вытянула силу из моего брата, его последний удар убил бы Конрада, а следующими он прикончил бы меня и мою дочь.

— Я едва понимала, что делаю, – прошептала я.

Она приподняла бровь.

— Знаю. Касаться тех нитей было безумием. Если бы твоя жизненная сила не оказалась связана с силой моего брата, ты непременно бы умерла.

— Так почему я все еще жива?

— Потому что цену заплатил другой. И потому что, при всех твоих пороках, смертная дева, сердце у тебя сильное.

Она окинула меня странным взглядом, в котором таилось даже уважение – если только я могла осмелиться вообразить такое.

— Я думала, последние ведьмы пустошей исчезли столетия назад. Как оказалось, я ошиблась.

— Другой заплатил цену? – переспросила я с упавшим сердцем.

Мой взгляд метнулся к Конраду. Я хотела убедиться, что он дышит.

Королева какое-то мгновение просто смотрела на меня с задумчивым выражением. Потом фыркнула и добавила:

— С Конрадом все в порядке, если не считать руки. И тебе стоит его поблагодарить – он не позволил тебе умереть.

Она поджала губы.

— Вернее, не дал мне позволить тебе умереть. Мне удалось вытянуть из Древа немного твоей жизни. Всего наперсток, но этого хватило. Я смогла взрастить этот остаток до прежней силы. Какое-то время ты можешь чувствовать себя странно, и лучше не касаться железа, пока не выветрятся остатки моей энергии и энергии моего брата. Частица нас обоих все еще живет в тебе и будет поддерживать твои силы, пока ты полностью не восстановишься.

Судя по ее изможденному виду и усталым глазам, исцеление далось ей непросто.

— А Лахлан? – спросила я. – Я почувствовала его тогда, в конце. Та связь между нами…

Ее лицо помрачнело, и королева отвернулась к окну.

— Мой брат мертв.

Она объяснила, что Лахлан говорил правду: коснуться нитей Мойр – значит заплатить жизнью. Но моя жизнь больше мне не принадлежала. Из-за нашего чудовищного договора она принадлежала Лахлану. Наши нити были связаны, и в тот последний миг наши судьбы переплелись. И когда Мойры взыскали плату, оборвалась именно его нить. Я же все еще дышу лишь потому, что Моргейн в самый последний момент вернула меня назад.