Книга Ведьма пустоши, страница 208 – Джессика Кури

Повсюду распускались цветы. Одни я узнавала, а другие, казалось, встречались только в Эльфхейме. Они вились по стенам дворца, обвивали дома-корни и перекидывались через мостики. Сверху, с ветвей Двирры, свешивались гирлянды душистых лиловых цветов. Иногда налетал ветер, и дождь из лепестков кружился в воздухе.

Ущелья, где прежде бежали ручьи, теперь бурлили полноводными реками. Они наполнялись из водопадов, стекающих с нижних ветвей Двирры. Казалось, Древо давало своему народу все необходимое. В нем зарождались каждый цветок, каждый гриб, каждая капля воды. И оттого преступление Лахлана, его попытка уничтожить все это становились еще чудовищнее. Сама мысль о том, что кто-то мог покуситься на такое великолепие, переполняла меня яростью. А еще горьким чувством вины за то, что я оказалась впутана в эти планы.

Фейри-провожатые несли меня сквозь этот весенний рай. Мы петляли по извилистым тропам через город, где уже начали собираться фейри. Они тоже разоделись, и их с легкостью можно было бы принять за деревенских жителей на празднике весны. По случаю торжества они развесили по всему городу ленты и прикрепили к шляпам колокольчики. Воздух наполнился мягким музыкальным перезвоном.

Мы поднялись на холм к Древу Двирра, и тут я настояла на том, чтобы спешиться и пройти остаток пути самой, опираясь на Ним. Великое Древо возвышалось впереди, склонив ветви к земле. Рана почти затянулась, и о случившемся напоминал лишь шрам. Когда мы достигли вершины и свернули на тропу, ведущую к поляне для танцев, до меня донеслись уже знакомые переливы своенравных фейрийских инструментов.

Ожидавшее нас празднество затмевало даже мою первую ночь в Эльфхейме.

Между стоячих камней фейри плясали, забыв обо всем, – их движения сплетались в такие узоры, от которых у любого смертного кровь прилила бы к лицу. Но я любила на них смотреть: они казались языками пламени, сплетающимися в едином танце. Музыка неистовствовала, дудки заливались под стук барабанов. Каждые несколько тактов все радостно кричали и подпрыгивали. В самой гуще танцевала Сильви. Раскрасневшаяся, с сияющими глазами, девочка больше напоминала фейри, чем человека. Она была прекрасна: в белом платье, с распущенными волосами и венком из цветов. Принцесса фейри, вернувшаяся домой. Как обычно, та добавила в наряд что-то свое – меховую накидку, маленький кинжал за атласным поясом, две алые полосы на щеках.

Моргейн полулежала на троне, стараясь сохранять королевское величие, но я видела, как ее нога отбивает такт. Королева фейри была одета в бледно-желтое платье, черные волосы смягчал венок из желтых хризантем. Острые уши едва заметно выглядывали из-за прядей. Она начала понемногу возвращать себе прежний вид – исцеление далось ей нелегко, но силы потихоньку восстанавливались. Скоро она снова станет самой собой. Моргейн смотрела на дочь со смесью гордости и печали, а Сильви то и дело выныривала из толпы танцующих, чтобы выплеснуть на нее поток возбужденной болтовни.

— Она не захочет возвращаться домой, – произнес чей-то голос.

Подняв глаза, я увидела Конрада, несущего что-то похожее на кубки с солнечным светом. Это был сок Древа Двирра, и, подозреваю, половиной своего выздоровления я была обязана именно тому, что пила эту жидкость.