Книга Ведьма пустоши, страница 47 – Джессика Кури

Стряхнув с рук пепел от сгоревших нитей, я двинулась в путь, держа каплю света у левого локтя, словно тихого спутника.

Вскоре я обнаружила, что больше не пробиваюсь сквозь подлесок, а следую узкой тропинкой, которая постепенно расширяется. Вдоль нее из земли пробивались зеленые ростки, суля в ближайшие дни цветение подснежников и распускание папоротников. Хоть тропа и была утоптанной, наступающий со всех сторон подлесок говорил о том, что ею давно не пользовались.

Дорожка заканчивалась у полуразрушенной хижины с припорошенной снегом крышей, стоявшей в маленькой зеленой лощине, где все было сырым и пушистым от мха. Каменная стена с одной стороны наполовину обрушилась, а дверь висела на одной петле. Очевидно, место давно забросили, и я почти прошла мимо, продолжая путь по тропе, которая уходила вправо.

Но тут я заметила разбросанный вокруг хижины хлам. Все было старым и наполовину скрыто подо мхом и листьями, но я безошибочно узнала торчащие из земли изогнутые пяльцы. Настороженно обойдя хижину, прежде чем войти, я обнаружила на другой стороне мшистый холмик с простым деревянным столбиком на вершине. На его поверхности был вырезан узел-трилистник Мойр – обычный надгробный знак, только вот имени на нем не было.

Кто жил здесь, в самой чаще леса? Судя по пустым, наполовину обгоревшим катушкам, что я нашла в ближайшей яме с мусором, это был прядильщик. Странно, но вокруг валялось еще и множество грубых птичьих клеток – одни сломаны, другие хранят ужасающие останки птиц, умерших в неволе. Я не стала задерживать на них взгляд; от вида маленьких кучек костей и перьев по коже бежали мурашки.

Я зашла внутрь, спугнув лису, облюбовавшую это место. Та с визгом умчалась прочь, заставив мое сердце подпрыгнуть к горлу. Дав себе время, чтобы отдышаться, я осмотрелась.

Почти ничего пригодного не осталось: узкая кровать развалилась, как и стол. В углу все еще стоял стул, выглядевший достаточно прочным, хотя я не рискнула его испытать. По полу были разбросаны другие принадлежности для прядения – катушки и пяльцы, шпульки и доски с колышками. Мое сердце упало. Я почувствовала странное родство с умершим здесь безымянным прядильщиком, поэтому принялась осматривать хижину, надеясь найти имя, которое могла бы указать на могиле. Какое-нибудь маленькое напоминание, способ почтить душу сестры или брата по ремеслу.

Наконец я нашла маленький комод, раздавленный обрушившейся стеной. Мне удалось вытащить один ящик, и внутри, среди рассыпанных катушек и незаконченных прядений, я обнаружила толстую пачку сложенных бумаг. Один из узоров я узнала, и от этого мне вдруг стало дурно. Я вынула пяльцы и мрачно уставилась на вышивку.

— Высасывающее заклинание, – прошептала я.

Внезапно все птичьи клетки снаружи обрели смысл. Слышала когда-то, что некоторые прядильщики прибегают к такой темной магии, черпая энергию из живых существ вместо растений, чтобы получить вдвое больше силы. Но закон строго это запрещал, и нарушителей часто карали жесточайшими способами: раздроблением рук под камнями или даже повешением, если кто-то оказался достаточно порочен, чтобы черпать силу из другого человека. Все родство и сочувствие, что я испытывала к обитателю этой хижины, теперь испарилось; мне стало яснее, почему кто-то мог оставить его или ее похороненным без имени. Одним только Мойрам известно, на какие темные цели была обращена магия.