Книга Академия Боли. Я умру вместо принца, страница 141 – Кристина Юраш

Дверь закрылась. Почти бесшумно.

Я осталась одна.

Комната была такой же, как минуту назад. Те же стены. Тот же матрас. Та же портьера, пропускающая лунный свет узкой серой полосой. Но всё изменилось. Даже воздух стал другим. Я прижала ладонь к щеке — туда, где его чешуя оставила тонкую белую царапину. Она пульсировала. Жила. Будто в ней осталось что-то от него — крошечный осколок того существа, которое проснулось в нём сегодня и посмотрело на меня вертикальным зрачком.

Я не плакала.

Я просто сидела и чувствовала, как внутри меня медленно, неотвратимо, с тихим треском раскалывается что-то большое. Не сердце. Что-то глубже. Что-то, у чего нет названия ни в одном языке — ни в том мире, откуда я пришла, ни в этом, где мне суждено жить.

Я поняла — он не ушёл.

Он отступил. На один шаг. На одну ночь. На одну последнюю ночь, пока он ещё мог выбирать.

А утром — утром он снова наденет свою маску. Снова станет принцем, наследником драконьего трона. Снова будет смотреть на меня так, словно я — ошибка в его идеальном уравнении.

Но я уже знала правду.

За этой маской не было пустоты. Я была там сегодня. Я касалась того, что под ней. И то, что я нашла — было страшнее любой жестокости.

Потому что жестокость можно пережить.

А то, что я почувствовала в его руках — невозможно забыть.

Глава 105

Сон пришёл не сразу.

Сначала была темнота — густая, вязкая, как смола. Она обволакивала меня со всех сторон, тяжёлая, почти осязаемая. Я чувствовала, как она давит на плечи, на веки, на грудь.

А потом темнота расступилась.

Медленно. Неохотно. Как занавес, который дёргают за верёвку, и он скрипит по карнизу, не желая открываться.

И я оказалась на кладбище.

Я стояла посреди академического кладбища — того самого, за восточной оградой, куда нас, первокурсниц, водили, чтобы показать, как выглядят те, кто не доучился. Я была там один раз. Много лет назад. Тогда мне запомнились только мох на камне и запах сырой земли.

Но сейчас кладбище было другим. Тревожным.

Небо над головой было серым.

Не ночным — в нём не было ни звёзд, ни луны, ни той бархатной, глубокой темноты, в которой теряются мысли. Не дневным — в нём не было солнца, не было света, не было тепла. Оно было просто серым, словно это и не небо вовсе.

Я почувствовала, будто мир застрял между двумя ударами сердца.

Вдох — и тишина. Выдох — и тишина. А между ними — ничего. Только эта серость. Только эта пауза, которая длилась слишком долго.

Вокруг тянулись ряды надгробий. Некоторые были без имён — просто серый камень, безликий, как те, кто под ним лежал. Другие — с выцветшими буквами, которые время стёрло так, что оставались только впадины, где когда-то были буквы.

Я шла между ними.

Не понимая, зачем пришла сюда. Не помня, как оказалась здесь. Просто шла — и всё. Подошвы ботинок ступали по мягкой, влажной земле, и каждый шаг отзывался глухим звуком.

Ветер шевелил траву.

Она шелестела тихо, почти ласково, как шёпот. Шелестела и замирала. Шелестела и замирала. И в этом ритме было что-то гипнотическое, почти убаюкивающее. Где-то далеко скрипела железная ограда — медленно, протяжно, как старик, который ворочается на скрипучей кровати.

А потом я увидела ворона.

Он сидел на одном из надгробий.

Неподвижный. Огромный. Чернее самой темноты — не просто чёрный, а такой чёрный, что казалось, он впитывает в себя свет. Тот серый, матовый свет, который лился откуда-то сверху, не отражался от его перьев. Исчезал в них, как вода в песке.