Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 48 – Кристина Юраш

— Доброе утро, — ответила я. Голос прозвучал хрипло, но ровно.

Он внимательно посмотрел на меня, склонив голову набок, словно изучал редкий, но предсказуемый экспонат.

— Вы что-нибудь вспомнили? — спросил он, и в его тоне прозвучала осторожная надежда.

Мой взгляд снова, против воли, скользнул к следу от кольца на моей руке. И я поняла. Прямо сейчас, в эту секунду, я стою на краю пропасти.

Либо я солгу.

Либо меня признают сумасшедшей и дальнейшая моя судьба затеряется среди криков и зверских наказаний.

— Да, доктор, — произнесла я.

Он заметно оживился, его глаза блеснули профессиональным удовлетворением.

— Вот как?

— Я вспомнила… жениха.

Слова дались мне с невероятным трудом. Они царапали горло, будто я предавала саму себя, свою память, свою любовь. Но я заставила себя продолжить, глядя ему прямо в глаза.

— Он меня бросил. Это… это было ужасно больно…

Доктор медленно кивнул, делая пометку в блокноте. Я видела, как меняется его лицо. Как исчезает напряженная тревога, с которой он наблюдал за мной вчера. Как на его чертах проступает облегчение. Для него пазл сложился. Безумная девушка, отвергнутая любовь, пожар как акт отчаяния. Все просто. Все понятно.

— Понятно, — протянул он.

— Поэтому я… наверное… подожгла дом. Я его любила… Очень любила… Носила его кольцо, не снимая…

Эти слова едва не застряли у меня в горле комом. Я никогда не поджигала домов. Я никогда не жила в трущобах, задыхаясь от копоти и нищеты. Я никогда не была Ливией Коллет.

Но сейчас от этой грязной, унизительной лжи зависела моя свобода.

Доктор захлопнул блокнот и убрал его в карман.

— Очень хорошо.

Очень хорошо?

Мне захотелось рассмеяться истеричным, рваным смехом. Или ударить его по этому спокойному лицу. Но потом мне стало стыдно за свои мысли. Этот доктор спасает людей. А я никогда не задумывалась над тем, что твориться там, за пределами особняка, там, где меркнет свет фонарей и начинается грязь.

— Значит, память возвращается, — констатировал он.

— Наверное, — тихо согласилась я.

— Тогда, думаю, мы можем вас выписать. Мне сейчас позарез нужна свободная койка!

Я едва не выдохнула от облегчения, чувствуя, как слабеют колени.

Получилось.

Получилось!!!

— Правда?

— Разумеется, — он улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего личного, только удовлетворение от успешно закрытого дела. — Сейчас вам принесут одежду. Простите, новой у нас нет. Но у госпиталя есть небольшой благотворительный фонд. Вашу старую одежду после пожара никуда не годится, она почти полностью сгорела дотла.

Через полчаса сиделка принесла сверток.

Я развернула ткань. Серое. Поношенное до дыр. Штопаное на локтях и по подолу. Платье было слишком большим, мешковатым, сшитым из грубой, колючей шерсти, которая пахла затхлостью и чужим, постиранным потом.

Я долго смотрела на него, и перед глазами встал контраст. Гардеробная в поместье Гарзаров. Бесконечные ряды шелка, бархата, тончайшего кружева. Десятки платьев, сшитых лучшими портными столицы, пахнущих лавандой и свежестью.

И внезапно, с леденящей ясностью, я поняла: ни одно из них мне больше не принадлежит. Я больше не имею права даже прикоснуться к тому шелку.

Я молча, механически переоделась. Ткань царапала кожу, неприятно холодила, подчеркивая худобу этого нового тела. Но спорить было не с чем. Это была одежда Ливии. А сейчас весь мир считал меня Ливией.